Вижу, что куча холодного металла на столе постепенно сокращается, а я хочу растянуть этот момент подольше. Мне всегда нравилось это – просто так сидеть всем вместе, рядом, занимаясь самыми обыденными вещами, чувствуя ту немую поддержку друг друга. Не знаю, возможно, на самом деле мне и хотелось бы нормальную семью, поэтому я так смакую подобные редкие мгновения, но жизнь давно научила меня тому, что довольствоваться надо тем, что есть. Чем большего ожидаешь, чем сильнее разочаровываешься, а разочарование – самая дерьмовая штука на свете, лишающая вкуса к жизни. Даже если этот вкус крови и отдает металлом.
Крэй откладывает последний нож и откидывается на спинку дивана, закинув на нее руки, выдохнув. Потирает пальцами глаза, а Фред убирает заточенное оружие в спортивные сумки, что свалены в кучу под столиком.
– Ну, что, может, фильмец посмотрим? – старший кивает на телевизор напротив дивана. Древний, как мир, но все же есть шанс, что он рабочий. Плита и холодильник ведь работают. Это странно, но мы не замарачиваемся – работает, и хорошо.
Фред пыхтит, поудобнее разваливаясь на диване рядом с братом:
– Так он не подключен же, – неуверенно-умоляющий тон. Видимо, понял, что подключать ящик ему же придется. Он один в технике разбирается. Фред вообще в семье за мать и отца: он один стирает, моет, готовит, да еще и чинит приборы. Крэй, конечно, может сколотить табуретку или забить гвоздь, но нет у него той усидчивости, которая служит залогом качественной работы. Поэтому, в основном, все делает Фредди. Хотя и считается в семье за «младшего». Мне иногда в голову приходят мысли, что я женщина и, по идее, именно я должна заниматься тем, чем занимается младший, но… но генов мне больше досталось от Крэя. Я пытаюсь помогать Фреду по мере сил, но вряд ли я смогла бы его заменить.
– Нужно подключить, – сама собой разумеющаяся вещь звучит из уст Крэя, как приговор. Фред тяжко вздыхает, поднимаясь, выходит из гостиной. Я перебираюсь на диван. Места для сиденья мало, но это и хорошо. Будем сидеть впритык друг к другу. У нас не принято выражать нежность через объятия или там поцелуи в щечку. Поэтому приходится довольствоваться близостью в таких «вынужденных» ситуациях. В детстве Крэй часто трепал меня по голове, Фред пару раз обнял меня перед сном, но это все. Сейчас меня чаще бьют по спине, этот хлопок полной ладонью, каким приветствуют друг друга парни.
Фред возвращается к нам с сумкой с инструментами в руках. Ставит ее на пол, отодвигает тумбу с теликом от стены, залезает за нее, присев на корточки. До слуха доносится его ворчание, мол, пыли дофига. Пока младший возится с проводками и кабелями, мы с Крэем чалимся на диване. Я снова кидаю осторожный взгляд на окно, но обзор мне закрывает мощное плечо мужчины, и я еле сдерживаюсь, чтобы выглянуть из-за него. Но продолжаю сидеть ровно. Это выглядело бы странно.
Шипение младшего доносится из-за ящика.
– Проводка ни к черту, – бурчит, втыкая шнур в розетку. Телевизор щелкает, и на экране начинает мельтешить куча серых точек, издавая тихое шипение. Фред выпрямляется, обтряхивая руки. Вылезает из-за телевизора, придвигает его обратно к стене. Крэй в шутку аплодирует. Фред приседает в комичном реверансе. Затем приседает на колени перед приставкой и начинает что-то шерудить с обратной стороны, проверяя кабель и провода.
Наконец, телевизор снова щелкает, и на экране появляется герой какой-то мыльной оперы. Качество картинки немного хромает, а звуки с экрана сходят под аккомпанемент тихого шуршания. Но это чудо для телевизора того времени. Решаем не искать другие каналы, и Фред садится с нами на диван. Мы с ним забираемся с ногами, а Крэй вальяжно вытянулся во весь рост. Сидим молча, слушая нелепые диалоги, периодически лениво посмеиваясь над тупыми шутками комиков. Мыльные комедии никогда не вызывали у меня особого воодушевления, но этим вечером я не против какой-то скучной и ленивой обыденности. Я слегка притуляюсь к плечу Крэя, положив на него голову.