Мужчины молчат. Вяло жую печенье. Аппетита нет. Еще и горло болит. Это плохо. Отпиваю горячий кофе, морщусь, глотая. Отпиваю еще. Горячие напитки обычно помогают. Правда, ненадолго. Надо будет купить лекарств. По глоточку допиваю кофе, заедая третьим печеньем. Встаю из-за стола. Выкидываю свой стаканчик в пакет под раковиной, который служит мусорным ведром. Киваю уже у порога.
Поднимаюсь наверх. На улице, вроде, не очень холодно. Лучше схожу сейчас, не хочу просить мужчин. Я не привыкла жаловаться или хоть как-то указывать на мое плохое самочувствие. К тому же, мне до сих пор неловко перед ними. В комнате только беру пару бумажек, спускаюсь вниз. Не хотелось бы лишний раз привлекать внимание, но нужно предупредить мужчин. Заглядываю на кухню. Крэй поднимает на меня глаза. Я киваю головой в сторону прихожей. Он кивает, возвращаясь к своему кофе. Вот так мы научились понимать друг друга без слов. Да и зачем они? В нашей работе слова излишни. Мы общаемся взглядами, кивками, жестами. Лишние звуки могут привлечь внимание, а это чревато летальным исходом.
Зашнуровываю ботинки. Выпрямляюсь. Обматываю шею шарфом поверх горлышка кофты. Как там? Береженого Бог бережет. Натягиваю куртку. Выхожу на крыльцо. Ветер тут же бьет в лицо моими же волосами. Не холодный, но с ног сбивает. Спускаюсь, проходя по дорожке, замечаю, что на мертвых кустах не осталось ни одного жухлого лепестка от старых роз. Все сдул ветер. Выхожу на улицу. Калитка за мной громко хлопает.
Поворачиваю налево. Я не знаю, где в этом городе аптека, есть ли она здесь вообще, поэтому иду к супермаркету. Там должна быть. Желтый соседский дом и следующий за ним разделяет небольшой проулок, заваленный черными мусорными мешками. Редкие прохожие не поднимают головы, не смотрят на меня. А я не смотрю на них. Иду как всегда, опустив лицо, разглядывая носки ботинок. Не привлекаю внимания. Теряюсь на фоне серого неба, серых людей, одинаково аккуратных и чистых домов. Машин вовсе нет, но тротуар разграничен с проезжей частью бортиком, так что, наверное, когда-то дорогой активно пользовались. Но нет ничего удивительного в том, что люди могли уехать отсюда. Городок маленький, настолько, что его даже на картах нет. Буквально три-пять улиц посреди леса. Да, всю территорию окружает непролазная тайга. Удивительно, что здесь проложен асфальт. Опять же, теория о том, что некогда город был «более живой».
В кармане нащупываю мятую упаковку сигарет. Извлекаю ее на свет. Открываю и пересчитываю. Мало. Сую одну сигарету в рот, зажимая как обычно левым уголком губ. Чтобы найти зажигалку приходится потрудиться. Но, в конце концов, мне удается зажечь кончик никотиновой палочки, укрыв ее от ветра ладонями. Убираю зажигалку в карман. Оставляю руки там же. Глубоко вдыхаю, позволяя никотину густым облаком осесть в легких. Мужчины не любят, когда я курю, особенно в «доме». Я и сама осознаю, что это негативно сказывается на моем здоровье, физической подготовке. Мне тяжелее дышать при длительном беге, чего не было до моей зависимости, но я не показываю этого мужчинам. Но и особо с этой «заразой», как говорит Крэй, я не борюсь. Так, пытаюсь ограничивать себя двумя сигаретами в неделю. Не особо успешно, ведь эта уже четвертая.
Торможу перед раскрывающимися дверьми круглосуточного, чтобы выбросить окурок в урну. Захожу внутрь, оглядываюсь в поисках вывески аптеки. Замечаю таковую у дальней стены. Красный крест должен светиться, но здесь он этого, конечно же, не делает. Подхожу к окошку аптекаря, место которого пустует, и скольжу взглядом по полкам с разноцветными баночками и коробочками. Вдыхаю характерный запах медикаментов и морщу нос. Никогда не любила запахи в аптеках и больницах. Слишком горький. Наконец, к окошку подходит пожилая женщина в очках и интересуется, чем она может мне помочь незаинтересованным тоном. Я делаю шаг вперед, и она не скрывает своей неприязни мимикой, когда запах табака бьет ей в ноздри. Игнорирую. Указываю пальцем на красную коробочку со знакомым названием. Недорого, и отпускают без рецепта. Карга скрюченными пальцами берет лекарство, бросает в целлофановый пакетик, протягивает мне. Расплачиваюсь. У кассы останавливаюсь, на оставшиеся деньги покупаю сигареты. Как и ожидается, парень даже не поднимает на меня головы, не то, чтобы поинтересоваться, совершеннолетняя ли я. Покидаю здание супермаркета, на ходу распаковывая коробку. Кладу одну таблетку под язык. Малиновая. Гадость.