– Я тебя видел, – повторяет, приняв весьма расслабленную позу, насколько ему это позволяют побитые бока, словно не его только что отмутузили. – Той ночью.
И все. Меня можно выносить. Вперед ногами.
Это был он. Чертов фотограф.
– У меня есть фото, – факт, известный мне. – Ты, кстати, неплохо получилась, – усмехается. Он что, смеется надо мной?
В голове вместе с пульсацией давления бьется одна мысль: что. Делать?
А гад продолжает:
– Думаю, полиция заинтересуется вашей деятельностью, – нет. Не заинтересуется, пока ты не сообщишь. И ежу понятно, что ему что-то надо от меня. Это манипуляция. Щурю веки.
Ему страшно. Это видно по часто дергающемуся кадыку. Видно, как он мнет изнутри ткань карманов. Кусает внутреннюю сторону щеки. Я умею распознавать эмоции людей. Поэтому, видя его страх, нацепляю равнодушно-суровую маску. У меня притворяться выходит явно лучше, чем у него. Поднимаю голову, но смотрю из-подо лба. Сжимаю губы. Руки не вытаскиваю из карманов, чтобы чувствовать холод металла. Ему страшно. И мне тоже.
– Я предлагаю сделку, – выдает, а я еле удерживаю на лице маску. Слушаю. – Я не отдаю твою фотку шерифу, – шаг ко мне. Еще один. Я титаническими усилиями заставляю себя стоять на месте. – А ты предоставляешь мне всю интересующую меня информацию.
Протягивает ладонь.
5.
Сцепленные в замок пальцы побелели. Напряжение проходится электрическими разрядами вдоль позвоночника, вызывая мурашки. Крэй расхаживает по кухне взад-вперед, сцепив руки за спиной, поджав губы. Фред сидит, откинувшись на спинку стула, прижимая кулак к губам, поддерживая локоть второй рукой, и невидящим взглядом упирается в лежащую на столе газету. Сама я с трудом сглатываю, в сотый раз пробегаясь глазами по заголовку.
«Труп в Даркмундском лесу»
Какой-то пенсионер обнаружил во время прогулки с собакой труп мужчины. Горло жертвы перерезано. Сейчас старичок в больнице с сердечным приступом. Шериф отказывается комментировать ситуацию. И прочее, прочее, прочее… По-моему, я выучила содержание статьи на первой полосе местной газетенки наизусть.
Прошло четыре дня. Этого следовало ожидать. Полный… привет.
– Пиздец, – Фред на секунду отрывает пальцы ото рта, наиболее точно выразив мои мысли.
Крэй останавливается у стола, опираясь руками о столешницу. Тяжело вздыхает, потирая переносицу. Кидаю на него тяжелый взгляд. Старший выпрямляется, складывая руки на груди и, как и все, смотрит на фотографию шерифа округа, что помещена на первой странице рядом со статьей об убийстве.
– Так, – тяжело вздыхает. – Так, – повторяет, кажется, собираясь с мыслями, и замолкает. Мы растеряны. Сюжет разворачивается в самую неприятную сторону.
Из мыслей выводит голос старшего, ставший тверже:
– Что мы имеем. Тварь вселилась в тело. Она была слаба, ведь мы разрушили место захоронения, и ей неоткуда было брать сил. Поэтому она не могла уйти далеко. Но все же, любой призрак имеет определенный критерий отбора жертвы. Она не смогла бы ужиться в душе первого встречного. Эти четыре дня она постепенно овладевала разумом пораженного, и теперь, – вздыхает, – начала действовать.
Прерывается, кажется, пытаясь припомнить что-то еще, что может помочь.
– Но и всех подряд призрак убивать тоже не будет, – Фред смотрит на брата. – Убитых им людей должно что-то объединять.
Крэй кивает:
– По одному человеку сложно судить, но нужно как можно больше узнать об убитом парне. Возможно, что-то прояснится, – вздох.
Тоже вздыхаю, потирая влажные ладони под столом. Это нетипичная ситуация. У нас нет конкретного плана для подобных случаев, ведь мы с таким сталкивались всего раз. Непроизвольно ежусь от мурашек, что поползли по всему телу, а рука тянется к правому плечу, дальше, нащупывая лопатку, стоит мне вспомнить, что тогда произошло. Это была настоящая катастрофа. Нельзя допустить, чтобы подобное повторилось. Снова вздыхаю, возвращая руки на колени.
– А как там тот паренек? – Крэй задает вопрос, скребя ногтями по щетине на подбородке. Пф, паренек. Имбицил, называя вещи своими именами. Неопределенно пожимаю плечами.