Парень поворачивается ко мне спиной, уверенно шагая к лесу. Ничего не остается – только идти за ним. Что я вообще здесь забыла? Нахер мне галиматья с этим психом? Я выполняю просьбу мужчин? Но это, по мне, уже слишком. Неужели они сами не понимают, что это далеко не лучший вариант? Что может этот придурок нам дать? Неужто они настолько отчаялись справиться с этим делом, что уверены, будто сын какого-то рядового полицейского сильно им поможет? И еще десяток вопросов вызывает эта мелькающая в лесном сумраке спина. Ему-то это зачем? Чего он хочет? Какая «информация» его интересует?
За такими размышлениями не замечаю, как мы углубляемся в чащу. Солнечный свет едва пробивается сквозь ветви вековых сосен. Земля под ногами мягкая от опавшей хвои, даже немного пружинит. Вдоль маломальской тропинки растут огромные папоротники, уже немного пожелтевшие. Это и хорошо. Втягиваю носом приятный терпкий запах хвои и смолы. Тишину нарушает стук дятла где-то справа, так высоко, что эхо разносится на мили вокруг, отражаясь от глухих стволов. Если бы не вечно запинающаяся на ровном месте «шпала», мельтешащая у меня перед глазами, могла бы уверенно сказать, что это идиллия. Раздраженно выдыхаю, наблюдая, как придурок спотыкается об очередной корень, небольшим бугром торчащий из земли. Под ноги смотреть не учили, кретин? Все его действия, движения дерганные. Он активно жестикулировал при речи, его шаги размашистые и какие-то смазанные. Он часто чешет щеку, усыпанную темными родинками, которые я прежде приняла за грязь. Часто трет переносицу, косит глаза. И говорит так же: дергано, резко, путаясь, «съедая» окончания. Все это выдает в нем либо сильную тревогу, либо психические расстройства на ранних стадиях. Лично мне просто хочется склоняться ко второму.
Парень продолжает оборачиваться, кидая на меня косые взгляды, что отчасти служит причиной тому, что он не замечает особо корявый корень, вздыбивший землю, и запинается об него, на этот раз не удержавшись на ногах, с громким «Оооу!», нелепо размахивая руками, валится на землю. Эта сцена вызывает злорадную усмешку, когда обхожу уже стоящего на коленях и отряхивающего содранные ладони придурка. Быстро поднимается на ноги, догоняет меня. И теперь идет почти вровень, но его шаг неровный, поэтому он то чуть впереди меня, то отстает. Напрягаюсь сильнее, комкаю в ладонях внутреннюю ткань карманов. Этот псих бесит. Слух раздражает его дыхание, немного сбивчивое, будто от возбуждения. Судя по расширенным зрачкам, он действительно в возбужденном состоянии: либо под кайфом, либо в предвкушении того, что может произойти с нами в глухом лесу. Как ребенок, чесслово. Тихо ухмыляюсь. Жаль его огорчать, но в лесу мы ничего не найдем. Если труп был найден вчера утром, его уже увезли в морг на вскрытие и опознание. А полиция уже прошерстила всю округу и, вероятно, забрала все возможные улики. Черт, когда вмешиваются «легавые» действительно хреново. Возможно, от парня и правда будет толк, если с его помощью удастся добираться до места «преступления» раньше и самостоятельно осматривать тела. Тела? Множественное число – то, чего мы не должны допустить, но, боюсь, одной жертвой и правда не обойдется.
Иду по мягкой хвое, сунув руки в карманы и опустив голову, полностью в своих мыслях. Это, видимо, замечает парень, ведь довольно громко кашляет, прочищая горло, чем привлекает мое внимание, вырывая из раздумий. Кидаю на него сердитый взгляд. Он снова усмехается. Не понимаю этого.