Все они – подростки. Много фотографий с матчей по футболу. Вот сама команда в зеленой форме с большим золотым кубком. Девушки из группы поддержки в зеленых с фиолетовыми полосами и большой фиолетовой буквой «Д» на груди коротеньких юбках и обтягивающих коротких топах, с помпонами запечатлены в прыжке или каких-нибудь стойках. Есть так же фотографии в школе. Ребята, столпившиеся в коридоре, на автобусной остановке, во время ланча на школьном дворе, у шкафчиков, в классе… Очень много фотографий. И все они качественные, видно, что фотограф умеет работать со светом и ловить нужный кадр. Чуть наклоняю голову, через плечо кидая взгляд на придурка, который с интересом наблюдает за мной. Интересно, это он делал все эти фотографии?
Опускаю взгляд на стол. В хаосе мне удается выцепить глазами учебник по английскому, на котором стоит кружка с недопитым чаем. Парень подходит сзади, глядя на свой стол из-за моей спины.
– Могу помочь с учебой, если нужно.
Фыркаю беззлобно. Приподнимаю брови, качаю головой, кидая на парня взгляд, красноречиво говорящий, что он – дебил. Более смехотворного предложения и представить нельзя.
– Ты училась в школе? – снова задает этот вопрос. Вздыхаю. Он ведь не отстанет. Киваю. – Не доучилась? – снова киваю. – А почему? – вот. Так я и думала. В его голове рождаются все новые и новые вопросы. А я не собираюсь на них отвечать. – Это из-за того, что ты не разговариваешь? Кстати, почему ты молчишь? Ты не немая, если бы это было так, ты бы не могла издавать никаких звуков, а я слышал, как ты кричала.
Теперь в груди разгорается уже привычное раздражение. Этот псих не может понять, что я не буду отвечать на его глупые вопросы. Они его не касаются. Обхожу парня, возвращаясь к подоконнику, сажусь на него, хмуро глядя на психа. Он некоторое время смотрит на меня с прищуром, потом отодвигает стул, садится. Не смотрит на меня, начиная сгребать в рюкзак некоторые книги и тетради. Я тоже отвожу взгляд, перемещая его на настенные часы. Уже без пятнадцати шесть. Взгляд скользит по стене, увешанной плакатами. Много плакатов с рок-группами. Некоторые мне знакомы. Крэй любит рок и меня «подсадил». За этим разглядыванием меня застает парень, молчания которого, увы, надолго не хватило.
– Ты слушаешь, – кивает на стену, – что-нибудь из этого?
Бросаю на него сердитый взгляд. Опять привязался со своими вопросами. Сжимаю губы. С какой стати я должна отвечать? С какой стати я вообще повелась на все эти «сделки»? Он усмехается. Снова.
– Слушай, ты так реагируешь, будто я пытаюсь выведать какие-то сверхсекретные разведданные, – не смотрит на меня, возвращаясь к учебникам. – Это вполне невинный вопрос, откуда столько негатива? – в голосе ирония.
Слова парня ставят меня в тупик. Да, я действительно слишком бурно реагирую на каждое его действие, но не могу сама понять, почему именно этот псих вызывает во мне столько эмоций, причем отрицательных. Буквально каждый его вздох вызывает раздражение. Наверное, потому, что я не могу найти причину его реакции: на мой негатив он отвечает едва ли ни смехом! Я этого не понимаю. Он открыто насмехается над моей суровостью. И дело не только в оскорбленном такой реакцией самолюбии. Я не привыкла к этому. Ко всему этому.
Всю мою сознательную жизнь рядом со мной было только два человека: Крэй и Фред. Наша с ними жизнь резко отличается от жизни всех нормальных людей. Обыденные для нас вещи – совершенно непостижимы для окружающих. Поэтому и общаемся мы с людьми только по работе. Мы не идем к людям. Они сами нас находят, если возникает необходимость. Я еще в детстве не постигла азов общения, возможно, поэтому я не могу понять реакции парня и сама на него спокойно реагировать не могу. Быть может, он совершенно типичный подросток, каким и я должна быть. Мне не понять. Как и ему не понять меня. Но я не стремлюсь к общению. Мне вполне комфортно в том мире, где я уже нашла свое место. Я просто хочу, чтобы все поскорей закончилось, а мое взаимодействие с этим придурком не разрушало моего душевного равновесия.