– Так, слушаешь? – снова поворачивается ко мне. Я сердито выдыхаю через нос. Киваю. Он улыбается. – Что? – откладывает рюкзак, поворачивается всем телом ко мне, кладет голову на ладонь, оперевшись локтем о колено. Еще раз вздыхаю. Придурок. Кидаю взгляд на стену. Смотрю на настенные часы. Ровно шесть.
От ответа и дальнейших расспросов спасает звон будильника, доносящийся из глубины дома. Тут же подскакиваю, повернувшись к двери. Парень тоже реагирует беспокойно: вскакивает со стула, некоторое время стоит неподвижно, потом кидает взгляд на меня, шепча: «Отец». В коридоре слышны шаги. Легкий хлопок двери где-то рядом. Псих расслабляется, начинает снова собирать свой рюкзак, закидывая в него последние вещи. Я продолжаю стоять, готовая в нужный момент броситься из окна. Или в приоткрытый шкаф рядом. Вряд ли полицейский будет в восторге от того, что в его доме рано утром какая-то незнакомая девчонка.
– Не парься, – псих смотрит на меня насмешливо. – Он сюда почти не заходит. Но мне нужно будет спуститься к завтраку где-то через полчаса. Потом он уедет, и сможешь нормально уйти.
Киваю, соглашаясь, но продолжаю беспокойно посматривать на дверь. Парень подходит к шкафу, выуживая из кучи на полу клетчатую рубашку и джинсы. Когда снова раздается хлопок двери, он кидает: «Жди здесь», на что я раздраженно фыркаю, и уходит, кинув на меня прищур, прежде чем закрыть дверь в комнату. Оставшись одна, не могу сказать, что ощущаю себя спокойнее. Кусаю губы, посматривая на шкаф, серьезно рассматривая идею забраться в него и там ждать возвращения парня.
Черт, вот как я вообще умудрилась попасть в такую ситуацию?! Все из-за дурацкой фотографии… Фотография!
Мысль приходит внезапно. Поворачиваю голову к стенду над столом. Быстро подхожу к столу, начинаю руками раздвигать кучи хлама, но стараясь при этом не сильно менять их местоположение. Нет, он вряд ли оставил бы ее на столе. Выдвигаю один ящик стола за другим, но везде нахожу только тетради, книги и прочую ерунду. Выдвигаю самый последний. Фотокамера. Массивный профессиональный аппарат. Если он не распечатывал фото, и оно до сих пор хранится на устройстве? Не решаюсь брать прибор в руки: во-первых, не умею им пользоваться, во-вторых, судя по количеству фотографий на стенах, на камере их должно быть не меньше. Псих просто может застать меня за просматриванием файлов. Кидаю взгляд на включенный компьютер. Нет, в нем рыться я тоже не буду. Рискованно. Хочу закрыть ящик, но внезапно замечаю какой-то отблеск. Камера лежит на аккуратно сложенных футболках, а между ними засунуто что-то, от чего идет металлический блеск. Хмурюсь, протягивая руку в нерешительности, чтобы отодвинуть край футболки, скрывающей металл.
Шаги прямо под дверью. Резко хлопаю ящиком, задвигая, и тут же морщусь, ожидая, что тот, кто под дверью, это услышал. Резко оборачиваюсь в тот момент, когда дверь приоткрывается, и в нее шмыгает парень. Смотрю на него как могу спокойно.
– Норма? – киваю. Сдерживаюсь, чтобы нервно не облизать губы. Не отвожу взгляд. Парень кидает футболку и домашние штаны с вытянутыми коленями, в которых он был до этого, в кучу на полу под шкафом. Поправляет рубашку, глядя на настенные часы. Я тоже проверяю время. Уже двадцать минут седьмого. Нервно переступаю с ноги на ногу. Длительное пребывание в чужом доме напрягает.
– Ладно, я пошел, – смотрит на меня. – Боюсь, еще минут на двадцать тебе придется задержаться, – снова усмехается. Я зло выдыхаю. Парень приподнимает уголок губ еще чуть выше. Разворачивается, направляясь снова к двери. Выходит в коридор. Прежде чем закрыть за собой дверь, еще раз смотрит на меня. Подмигивает. Дверь закрывается.
Я стою в некотором оцепенении. Пронесло. А этот тип больной. Оглядываюсь на стол, на задвинутый ящик, в котором лежит фотокамера и не только. Нет, лучше не стоит. Еще чужих скелетов в шкафу мне не хватало. К тому же, не факт, что это что-то серьезное.