Снова выдыхаю, прикрывая веки. Вот еще одно подтверждение тому, что к этому парню лучше не приближаться.
10.
Насухо растираю тело полотенцем. По спине бегут мурашки. Одеваюсь, сушу волосы, промакивая их махровой тканью. Я бы хотела провести больше времени в ванной, но тревожные видения выгнали меня из теплой воды через пятнадцать минут. Медлю, прежде чем провести ладонью по зеркальной поверхности, стирая конденсат. Беру с края раковины расческу, начинаю усиленно, стиснув зубы, водить ею по волосам. Чистые и гладкие пряди заправляю под футболку, натягиваю свитер. Полотенце развешиваю на батарее, забираю свои вещи, выхожу из ванной. Коридор прохожу быстро, сосредоточив внимание исключительно на своей цели – двери в «мою» спальню. В комнате убираю гигиенические принадлежности в рюкзак, трачу около пятнадцати минут на попытки отрыть в его недрах резинку, которые не увенчались успехом, так что оставляю волосы под одеждой холодить своей влагой спину, а сама выхожу из комнаты, спускаюсь вниз. Коридор первого этажа миную так же быстро, как и второго.
Чертовы сны. Меня бесит то, что я не могу чувствовать себя безопасности, опасаясь несуществующей угрозы. Конечно, для меня понятие «безопасность» несколько абстрактно, но раньше я не шарахалась собственной тени, не реагировала остро на каждый звук. И я, сука, крепко спала положенные четыре часа каждую ночь. А теперь я не могу спокойно ходить в ванную, стараюсь избегать коридоров и двери, ведущей в гостиную. Не говоря уже о моем категорическом нежелании открывать окно.
Хмурюсь, доставая из пачки новый пластиковый стаканчик. Ставлю кипятиться воду. Этот дом. Его стены давят. Этот город. Вгоняет в тоску. Этот лес вокруг. Его всегда видно из-за крыш двухэтажных коттеджей. Мрак и холод – больше от него ничем не веет.
Тру пальцами веки. Очень хочется спать. Поэтому сейчас снова придется заливать в себя эту черную байду. Сейчас около четырех утра. Нет шансов, что я уснула бы после кошмара. Пока жду выключения чайника, прокручиваю в голове варианты, чем бы занять себя сегодня. Изучая бумаги, что достал парень, мы выяснили следующее: Тревор Баскет был убит в ночь на двадцать третье октября в Даркмунском лесу, в низине Баггера (понятия не имею, откуда такие географические названия). Причина смерти – большая кровопотеря. Удары были нанесены ножом, примерно десять дюймов. Как уже сказал придурок, Баскет являлся главой строительной компании, которая последние два года претерпевала кризис. Покойник был женат. Детей не было.
Реагирую на щелчок чайника. Наливаю полный стаканчик, заливая положенные в него три ложки растворимого кофе. От одного запаха начинает мутить. Ставлю чайник на место. Подношу дымящийся стаканчик к губам. Как лекарство. Морщусь, отпивая. Печально, но ясно, что одной жертвы мало. Крэй говорил, что нужно кому-то сходить к вдове, узнать больше о характере покойного. Это будет сложно. Что-то должно было быть в нем такого, о чем не всем расскажешь. Жена могла даже не знать о тьме, что скрывалась внутри ее мужа. Да, в человеке определенно должно было быть что-то злое, темное. Призраки – это не маньяки с жаждой крови. Это неотомщенные, сломленные кем-то при жизни.
Снова морщусь, делая новый глоток, и шиплю, ведь обжигаю кончик языка. Знаю, звучит пафосно, но это и понятно: мужчины за всю жизнь лишь дважды сталкивались с вселившимся в тело призраком. Один раз выпал и на мой век. Года три назад. Чувствую фантомный зуд в лопатке. Отпиваю еще, садясь на стул у окна. Занавески задернуты, но все равно вижу очертания соседнего дома. Проанализировав все произошедшее, поняла, что все вышло не в нашу пользу. Как уже упоминалось, нужно иметь доступ к личной жизни жертв, знать всю их подноготную. А это может только полиция. Фальшивыми документами ФБР светить очень не хочется, тем более что местные копы тоже в деле. Но к этому придурку я больше не сунусь. Пошел он куда дальше.
Итак, примерный план у нас имеется: наведаться к вдове и ночью еще раз проверить дом на холме. Если в дом мы пойдем все вместе ночью, то к жене покойного идет только Фред. Он у нас лучше всех контактирует с людьми. Он более спокойный и терпеливый. Он сможет провести несколько часов с плачущей и убитой горем женщиной, слушая ее причитания, участливо вздыхая, а где нужно, легонько хлопая по спине. Крэй не вынесет женских слез ни за что на свете. Ну а я… Ну, тут и так все понятно. В общем, моя главная дилемма сейчас состоит в том, чтобы придумать, чем себя занять.