Я не занимаюсь насильственным самоистязанием. Просто для меня бездействие – худшая мука на свете. Мне необходимо движение. Я всегда была непоседливым ребенком. Вечно прыгала и скакала. Мужчинам тоже некомфортно в данной обстановке. Незнание, что предпринять и чем все это закончится, но прекрасно помня весьма вероятный исход событий. Хрипло вздыхаю, сглатывая.
Тогда мы просто уехали. Тварь выкосила полгорода. Из пяти тысяч населения в живых осталось от силы полторы.
POV Фред
– Знаешь, – икает. – Я даже рада, – отсутствующий взгляд женщины буравит стакан.
За четыре часа, что я здесь нахожусь, мы успели пройти все стадии «задушевного разговора»: сначала были вежливые, ничего не значащие вопросы с ее стороны, затем небольшие семейные истории четы Баскетов, истерика, водопад слез, мои утешения. А когда хозяйка дома предложила мне выпить чего покрепче за упокой души Тревора Баскета, я, естественно, согласился. И вот уже около получаса Марин подливает себе бренди, опрокидывает в себя стакан за стаканом, ее взгляд давно осоловел, а истории из жизни покойного мужа стали более интересными и значимыми. Я же к своему стакану так и не притронулся, ровно как и к давно убранной чашке с остывшим чаем.
– У нас не было детей, и я… – делает неопределенный жест рукой, едва не разливая содержимое стакана. – Я ждала ребенка, – переводит взгляд на меня, и я вижу, что в глазах снова стоят слезы. – Третий месяц, – голос срывается на писк. Женщина испускает судорожный вздох. – Он как-то заявился домой пьяный посреди ночи, – слова летят несвязной скороговоркой, так что приходится напрягать слух, чтобы четко разбирать слова, тем более что голос у Марин давно сел после громких рыданий мне в плечо.
Понимающе похлопываю ее по плечу.
– Я просила его идти спать, но он кричал, что ненавидит меня и все мое семейство. Они тогда с Робертом п-п-поругались. Он начал… – дрожащая рука трогает край халата. – Я кричала, что… мне нельзя на таком сроке, но, – подносит дрожащую руку к губам, всхлипывая. А у меня в голове вертятся шестеренки. Это очень важный момент.
Внезапно лицо женщины меняется. На смену истерике приходит твердость и даже жесткость, а в глазах появляется пугающая решимость. Она одним глотком допивает содержимое стакана.
– Поэтому, когда мне сообщили, что он умер, я почувствовала только облегчение.
POV Саманта
На кухонном обшарпанном столе лежит листок, на котором корявым почерком Крэй вывел несколько слов. Сидим все вместе, скрестив руки. На часах половина первого ночи. Мы просто ждем. Полностью одетые, на стул каждого опирается огнестрельное оружие.
«Нечестный»
«Детоубийца»
«Насильник»
Собственно, все, что мы можем предъявить в качестве гипотезы, жертвой кого оказался наш призрак. Первый вариант рассматривается, но не так активно, как последние два. Все-таки, они больше подходят для мстительного духа. А насчет первого, это что ж надо было сотворить, чтобы спустя десятилетия призрак начал истреблять тебе подобных?
Кстати, по поводу духа. В план на неделю внесен пункт о расследовании истории самого особняка и его владельцах. Возможно, удастся выяснить что-то из биографии его бывших жителей. Лучше узнать, как умер призрак, и сопоставить с его жертвой, чем ждать новое убийство, а потом находить сходства с предыдущим трупом.
– Ну, все, – Крэй хлопает себя по бедрам, поднимаясь со стула. – Пошли.
Мы с Фредом уже на ногах, поправляем ремни ружей на плечах и следуем за старшим к входной двери. Выходим все вместе на улицу, Крэй запирает дверь. Молча выходим на тротуар, быстрым шагом движемся по уже знакомому маршруту. Луну заслоняют тучи. Интересно, в Даркмунде хоть когда-нибудь бывает солнечно? Асфальт сыро блестит в свете желтых фонарей, которые горят через один. Днем опять шел дождь. В окнах не горит свет. Еще бы, все жители давно спят, поэтому не нужно опасаться, что нас кто-то засечет. Вряд ли местные привыкли видеть разгуливающих по ночам с двустволками. В свете недавних событий нужно быть особенно осторожными, чтобы не нарваться на полицию.