Беру в руки газету, разворачивая.
«Новое убийство в Даркмунде. Полиция в замешательстве. В городе появился маньяк»
Господи, только не опять.
– Кхм, девушка, – резко вскидываю голову на недовольного продавца. – Вам здесь не библиотека. Если хотите прочитать – платите.
Смеряю парня сердитым взглядом, бросая в пластиковую чашечку нужную сумму, беру в одну руку пакет с продуктами, туда же кладу газету, в другую – бутыль. Когда выхожу, в спину мне прилетает колкое замечание. Шагаю по улице, будто в тумане, вовсе не ощущая тяжести в руках, не разбирая дороги. В голове лихорадочно носятся мысли.
Новое убийство. В городе новый труп. Еле не сталкиваюсь лбами с прохожим мужчиной. Не обращаю внимания на недовольный оклик, ускоряю шаг. Наверное, мое лицо передает мое волнение, потому что какая-то женщина пытается меня остановить, интересуясь, все ли у меня в порядке. Чуть ли не со злостью вырываю руку из ее пальцев. Главный недостаток маленьких, Богом забытых городишек – здесь всем до всего есть дело. И новоприбывшие чаще всего рассматриваются, как потенциальный объект для сплетен на ближайшие пару лет.
Опускаю голову, пряча лицо, чтобы не привлекать своими дикими глазами лишнего внимания. Еще немного, буквально один поворот впереди, и я на «нашей» улице. Гляжу исключительно на мелькающие на асфальте носки тяжелых ботинок, когда буквально влетаю во что-то. Вернее, в кого-то. «Препятствие» остановилось на повороте, едва мы столкнулись, и мне бы просто обойди очередного человека, но какой-то черт дернул меня вскинуть голову. Я застыла. Сверху вниз на меня насмешливо, чуть с прищуром смотрят карие глаза.
Злость накатывает волной, но продолжает плескаться где-то под ребрами, не находя выхода, ведь я, как в сраном немом театре, хлопаю глазами и приоткрываю и закрываю рот. А псих усмехается уголком губ, продолжая наблюдать за моим замешательством. Минута требуется, чтобы все еще сонный, потрясенный новостями мозг, наконец, оценил ситуацию и принял решение. Мы стоим слишком близко друг к другу, так, что я втягиваю носом запах его кондиционера для стирки, едва не касаясь груди под футболкой. Поэтому кидаю на него полный ненависти взгляд, делаю широкий шаг в сторону, намереваясь обойти, но парень хватает меня за предплечье, удерживая на месте. Вскидываюсь, пытаясь вывернуться.
– Значит, новости уже знаешь, – тянет, и я понимаю, что его взгляд изучает скудное содержимое пакета, из которого торчит свернутая газета. Еще раз дергаюсь, и он отпускает. Более того, он синхронно со мной делает шаг в сторону и шагает в противоположную сторону, будто и не было этих трех минут, что мы стояли непозволительно близко друг к другу. Беру себя в руки, не тормозя: тоже двигаюсь к дому. Сердце колотится, как ненормальное, воздуха кажется мало. Рука в том месте, где держал парень, горит огнем.
Уже на крыльце встряхиваю головой. К черту. Нет времени на этого умалишенного. Захожу в прихожую, быстро раздеваюсь, кидаюсь на кухню. Мужчины тут же замечают мое состояние, поэтому отрываются от монитора компьютера, на котором, похоже, проверяли исправность системы наблюдения. Кидаю на стол газету.
Пока жду, когда они прочтут и вникнут, тяжело плюхаюсь на стул, запуская пальцы в спутанные ветром волосы. Кидаю взгляд на Крэя. Мужчина сложил руки на груди и с хмурым видом сверлит взглядом стол.
– Непонятно, – Фред нарушает тишину первым. – Призрак не объявлялся в доме. Но он должен откуда-то брать сил. А откуда, если не от места захоронения?
– От человека, – Крэй поднимает на брата взгляд.
– Нет. Для этого должны пройти месяцы. Как бы сильна не была тварь, она не может так быстро укорениться в душе жертвы. Это же… – и разводит руками в стороны, показывая, какой это абсурд. Перевожу взгляд от одного к другому. Это не просто абсурд. Это катастрофа. Но Фред прав – так быстро это не происходит.
– Ладно, – старший устало потирает веки. – Сейчас ее все равно нет в доме, – указывает на монитор. – Я в архив. Вы следите.