Синхронно киваем. Крэй одним глотком допивает кофе из стаканчика и скрывается в прихожей. Через минуту хлопает входная дверь. Смотрю на Фреда, который тут же усаживается за ноутбук, начиная клацать по клавиатуре. Стою и заглядываю ему за плечо. На экране сменяют друг друга записи с камер. Одна комната за другой. Крэй прав: ничего там нет.
– Этого следовало ожидать, – младший озвучивает мои мысли. Не знаю, ко мне ли он обращается, или это просто мысль вслух, но киваю. – Ты сама-то как, нормально? – сердито фыркаю. Не люблю, когда они так спрашивают: будто у них все окей, а со мной может что-то случиться. Мы все одинаково в дерьме. Мужчина усмехается. Бью его по затылку. Совсем легко. Дальше молчим. Фред работает, я топчусь за его спиной. Хочу быть полезной, но ума не приложу, чем себя занять. Нам нужно собраться, и так дофига времени потратили, пребывая в неком трансе, ожидая хоть какого-то действия. Сейчас на работу нужно направить все силы. Фред словно замечает мое смятение, поэтому предлагает:
– Можешь пока обед приготовить, – ирония в голосе так и плещется. Сдерживаюсь, чтобы не дать ему по голове чем покрупнее ладони. Фыркаю, но не злобно. Он и так прекрасно знает, что для меня это непосильная задача. Он тихо смеется. За что благодарна мужчинам – никогда в жизни не слышала от них фраз, типа «ты же девочка», никогда они не отстраняли меня от «мужской» работы, ставили с собой наравне. Мысли о том, что, возможно, действительно, не Фред должен заниматься хозяйственной частью нашей жизни мне приходят сами уже пару лет. Редко, но заставляя чесаться от неловкости.
Сейчас именно тот самый случай. Поэтому еще пару минут неловко топчусь за спиной мужчины, отчаянно соображая, что я могу сделать полезного. Но в итоге, тяжко вздохнув, подхожу к плите, вынимая из шкафчика над ней полупустую пачку макарон. Фред реагирует моментально: резко оборачивается, круглыми глазами глядя, как я набираю воду в кастрюлю.
– Ты ведь в курсе, что я пошутил, – тянет, с прищуром глядя на меня. В ответ просто пожимаю плечами. Ставлю кастрюлю на плиту, включаю конфорку. Начинаю лазить по ящикам в поисках крышки. – Нижний слева, – не реагирую, молча доставая крышку из нужного ящика. Мужчина усмехается, возвращаясь к работе. А я продолжаю молча стоять, ожидая, когда закипит вода. Вроде, все так же топчусь на месте. Но в то же время занята делом.
– Я знаю, вы с Крэем оба не можете усидеть на месте, но чтобы безделье вас настолько доконало, что он пошел рыться в архивах, а ты взялась за обед, – иронией пропитан каждый слог. Фыркаю. – У тебя все нормально? – я чуть усмехаюсь, собираясь одарить мужчину саркастичным взглядом, думая, что он снова прикалывается, но натыкаюсь на серьезный, слегка тревожный взгляд. Хмурюсь. А у кого сейчас все «нормально»? Когда у нас вообще что-то было «нормально»?
Эти двое ставят меня с собой наравне. Но при этом почему-то у меня что-то может быть «не в порядке», а у них все пожизненно «зашибись». Может, я сама в этом виновата. Отворачиваюсь, переключаясь на начинающую кипеть воду.
***
Естественно, без происшествий не обошлось: макароны у меня «сбежали», залило всю плиту. А в довершение выяснилось, что я их не солила. Не скажу, чтобы мне было до этого какое-то дело. Меня удручало только то, что на приготовление обеда ушло слишком мало времени. И теперь я снова вынуждена ходить кругами по комнате, желая выть от безделья.
Вся моя жизнь была закономерна: новый город, раскопка могилы, уничтожение твари. Новый город, раскопка могилы, уничтожение твари. И так по кругу. Дело трех дней. Один раз мы задержались на одном месте чуть больше месяца: целая психбольница, полная мстительных духов – это дело небыстрое. Но тогда мы вообще не ели и не спали, а круглосуточно находились там. Это было куда лучше, чем нынешнее положение дел.
Слышу хлопок входной двери и буквально бегу вниз. На кухне Крэй уже выкладывает все, что узнал. Что девушку, которая работает в архиве, зовут Бетти, что работает она там, потому что не смогла уехать и оставить больную мать. Что у нее размер третий, пожалуй, и…
Хлопаю себя ладонью по лбу. Ну, хоть что-то в этом мире неизменно. Фред реагирует нехарактерно бурно для себя, раздраженно прерывая монолог брата. Поднимаю на него слегка удивленный взгляд. И кого тут безделье доконало? Крэй только усмехается, переходя, однако, к делу.
– Дом был построен в восемнадцатом веке. Его первыми владельцами была семья по фамилии Баггер, – хмурюсь, ведь фамилия мне знакома, но не могу вспомнить, где именно ее слышала. – Как низина Баггера. Да, это то место, где произошло предыдущее убийство, – киваю. Точно. – Так вот, в семье была только одна дочь. Любимица отца. Но однажды все семейство гуляло по лесу, и этот папаша убил свою жену и дочь. Похоронены в саду за домом. Ну, уже нет, ведь могилу мы растребушили.