Остаток пути до школы проделываю быстро, хотя и живу в отдалении от центра. По дороге мне встречается всего несколько ребят из моей школы, но со всеми ними я не общаюсь. В спальном квартале, который находится почти у самого леса, живет мало семей с детьми. В основном – те, кому за шестьдесят. Коренные жители Даркмунда. Центр, школу и нормальную больницу построили относительно недавно – лет тридцать назад. Проложили дороги, поставили вышку. Начался приток молодого населения, в числе которых мои родители. Только вот через некоторое время люди уезжали. Все приезжие испытывают… «дискомфорт», как мне это объяснил отец. С ним нужно свыкнуться. Кстати, по моему старому кварталу среди стариков нередко ходят легенды о проклятии Даркмунда, которые охотно подбирает и разносит молодежь.
Захожу в серое здание старшей школы. Глубоко выдыхаю, проходя по коридорам. Стараюсь держать на лице беспечную маску.
Здравствуй, Даркмунд, это я, Дилан, ваш любимый глуповатый придурок!
Мне на плечо ложится тяжелая рука. Оборачиваюсь. Эштон.
– Йоу, О’Брайен! – пожимаю протянутую длань капитана футбольной команды. Здороваюсь с ним и его подхалимами, что крутятся за его спиной.
– Готовы завтра играть?
– Еще бы! Да мы этих «Псов» размажем по полю. Боюсь, игра будет скучноватой: соперники так себе, – самоуверенности парня нет предела, но я только согласно киваю, не отвечая ему, что «Псы» – довольно сильная команда.
– Но ты все равно сделай крутые снимки, понял?
– Обижаешь, когда они у меня были недостаточно хороши? – добродушно улыбаюсь.
– Ну, супер, – качок чуть приближается ко мне, понизив голос. – И, это, все как обычно, окей? Мы договорились?
– Конечно, все будет, – отвечаю ему так же тихо. Да, Эштон, я добуду тебе пару снимков черлидерш конкретного характера. – Без проблем, – еще раз улыбаюсь.
– Ну, отлично, – парень доволен и отходит со своими прихвостнями, оставляя меня одного.
Вздыхаю и направляюсь в кабинет истории. Ненавижу ее. Профессор Тобис снова начнет свою монотонную болтовню, которую никто не слушает, а он снова не будет обращать на это внимания, позволяя ученикам творить бесчинства на уроке. Сажусь за свою парту в самом конце у окна, достаю учебник и тетрадь. Можно было бы этого и не делать, все равно ничего толкового о Франции в двадцатом веке я не услышу. Или какая у нас там сейчас тема?
Ученики потихоньку подтягиваются, заполняя пространство небольшой аудитории своим шумом. Некоторые здороваются со мной кивками, на что отвечаю тем же. И улыбаюсь. Приветливо, немного глуповато. Куда я без этого?
– О, Дилан, – Адель останавливается у моей парты, поставив на нее сумку. Капитан группы поддержки лучезарно мне улыбается.
– Доброе утро, – непроизвольно распрямляю спину рядом с этой красоткой.
– Ой, тоже скажешь! – девушка недовольно закатывает глаза и цокает языком. – Сегодня тест по химии. Эта корга, как всегда, меня завалит.
Да, мисс Треворс не жалует девиц в юбках, как у Адель. Только собираюсь сказать девушке что-то ободряющее, как звенит звонок, и она с подружками упархивает на соседний ряд. Профессор начинает свою речь, но так тихо, что его слышит только ботан с первой парты. Отворачиваюсь к окну, положив голову на сложенные руки.
Через пять минут после начала урока в класс заваливается футбольная команда с Эштоном во главе. Не обращая внимания на учителя, ребята рассаживаются на своем ряду между девчонками из группы поддержки. Я, как и все остальные ученики, не могут сесть рядом с ними. Но если другие многое бы отдали за такую возможность, то я предпочитаю держаться в стороне. Мой статус школьного фотографа несколько приблизил меня к элите – к футболистам и группе поддержки. Многие из них помнят мое имя, это уже круто. Но такая компания, все же, не по мне. Единственный плюс, который я извлекаю из своего положения, – это то, что меня не трогают. Если, конечно, буду продолжать делать классные снимки с игр и больше не возникать. Меня такое устраивает.