Кажется, последнюю фразу я произнес вслух, ведь «Кэнди» обходит меня, презрительно фыркнув, и начинает спускаться вниз. Несколько секунд наблюдаю за тем, как ее фигуру скрывает туман, и, собрав все свое мужество, следую за ней. Осторожно скольжу кроссовками по скользким листьям, не спуская взгляда с призрачной спины девчонки. Черт, это ведь я парень, так почему она идет так спокойно, а у меня поджилки трясутся? Кажется, «Кэнди» окончательно поломает мое мировоззрение.
Как ни странно, по мере того, как мы спускаемся, туман становится менее плотным и на самом дне превращается в легкую мутную дымку. Опускаю взгляд на часы на запястье, подходя к девушке.
– У нас четыре минуты. Быстрее, не то… – поднимаю голову и замираю с открытым ртом. И непроизвольно отшатываюсь назад.
К единственному дереву веревками примотано тело человека. В кровавом месиве с трудом различаю мужчину в коричневом костюме. Белоснежная некогда рубашка насквозь пропиталась кровью и присохла к телу. Голова запрокину назад, так что открывается обзор на отвратительную рану на горле. Такую глубокую, что, кажется, голова повисла на тонком слое кожи и вот-вот оторвется от шеи. Руки и лицо белы, как снег. Кривлюсь от отвращения и всепоглощающего ужаса, делая еще шаг назад. Твою мать. Боже.
Девчонку же, кажется, вообще не впечатлила картина, ведь она ровным шагом начинает приближаться к трупу. Хочу остановить ее, но только протягиваю руку, а из горла вырывается сухой всхлип. Со страхом наблюдаю за девушкой, которая уже вплотную подошла к телу и начала – о боги! – осторожно наклонять его голову в разные стороны, придерживая пальцами наверняка ледяную мертвую кожу. При этом она с таким любопытством и вниманием рассматривает рану, максимально приблизив к ней лицо, что жуть берет. Если она сейчас начнет слизывать кровь с шеи убитого, я вообще нихрена не удивлюсь.
В конце концов, нахожу в себе силы медленно, на негнущихся ногах подойти к дереву. Но когда до трупа остается пара шагов, мне в ноздри ударяет ужасный запах сгнившей листвы и крови. Резко отворачиваюсь, закрывая лицо рукавом, и сжимаю губы, чувствуя, что еще немного, и меня вывернет. От вони слезятся глаза. Хрипло и глубоко дышу в рукав, согнувшись пополам, пока сердцебиение не приходит в норму. Когда, наконец, снов поворачиваюсь к трупу, «Кэнди» все еще осматривает рану, чуть прищурившись, словно пытается что-то высмотреть.
Кидаю мельком взгляд на перекошенное от ужаса лицо жертвы и замираю. Делаю шаг, чтобы убедиться.
– Мистер Бейкер? – точно, лицо учителя социологии. Вот, почему его не было сегодня в школе… Девушка отрывается от раны, с прищуром глядя на меня.
Встряхиваю головой, как раз вовремя вспоминая про время. Кидаю взгляд на часы. Нет времени. Быстро достаю из рюкзака камеру, на которую девчонка косится с неодобрением. Но нет времени что-то объяснять. Настраиваю аппарат, захватываю в объектив тело мистера Бейкера целиком. Сглатываю и делаю кадр. Потом подхожу чуть ближе, беря крупным планом рану. Черт. Делаю еще пару щелчков и убираю камеру.
Едва застегиваю молнию на рюкзаке, как до ушей доносится шум колес. Полиция.
– Бегом, – бросаю девушке, которая уже вскочила и кинулась к кустам, и мчусь за ней. Едва успеваем лечь на землю, когда машина останавливается у края ущелья, и грузный мужчина в форме начинает медленно спускаться вниз. Туман наверху более плотный, поэтому мы видим только очертания, полицейский же нас, скорее всего, вообще не видит.
Девчонка тоже это поняла, поэтому толкает меня в плечо и кивает в сторону леса. Начинаем ползком пробираться к ближнему склону и быстро взбираться наверх, пока коп не спустился туда, где только что стояли мы. Наверху хочу задержаться и посмотреть на действия стража порядка, но «Кэнди» сердито пихает меня, и мне приходится следовать за ней, удаляясь от треклятого ущелья. Меня все еще потряхивает от увиденного.
Когда отходит на достаточное расстояние, окрикиваю девчонку, прося остановиться. Меня ноги не держат. Тяжело оседаю на ближайшую корягу. Девушка подходит ближе, но ее лицо ровным счетом ничего не выражает. Это у нее такая реакция на шок? Или просто что-то обдумывает? Скорее, второе, ведь «Кэнди» слегка встряхивает головой, облизывает губы и вопросительно смотрит на меня. И что-то мне подсказывает, что она не моим состоянием интересуется.