Устало выдыхаю, проведя ладонями по лицу.
– Это был мой учитель, – не узнаю свой голос, таким безжизненным он кажется. – Мистер Бейкер преподавал социологию, – не могу заставить себя поднять глаза на девушку, которая слушает с напряженным вниманием. – Не то, чтобы он мне нравился, но то, что случилось… Блять, – замолкаю, снова прижав ладони к лицу. И быстро их убираю, распахнув глаза, ведь перед мысленным взором тут же всплывает ужасная картина. – Это просто уму непостижимо, – шепчу, подняв глаза на девушку.
Ее лицо не меняется, сохраняя каменное выражение. Меня начинает пробивать нервный смех.
– А тебе все равно, да? – девчонка хмурится, не понимая, о чем я. – Для тебя это обычно, верно? – меня уже конкретно прет, и я не могу остановить поток слов, интонация приобретает осуждающий характер.
– Люди умирают! Вокруг умирают люди! А у тебя такой вид, будто тебе нет дела, – развожу руками в стороны. – И я ни черта не понимаю, что творится и что делать! Ты, мать твою, молчишь и только хмуришься с важным видом! – лицо «Кэнди» снова приобретает то опасное раздраженное выражение, которое не сулит мне ничего хорошего, но я не могу остановиться. – Это все вы виноваты! Пока вас не было, все был нормально!
В один шаг девушка преодолевает расстояние между нами, и в следующую секунду мою щеку обжигает крепкая пощечина.
Боль отрезвляет, приводит в чувство. На секунду замираю, после чего насуплено поднимаю глаза на девчонку, которая буквально источает ярость. Мельком смотрю на сжатые кулаки и думаю, что лучше бы она мне врезала. В этой пощечине было что-то… будто я задел в ней то, что не просто злит. Что-то глубокое и больное.
Лицо девушки искажено злобой, и эта гримаса заставляет внутренне съежиться, но продолжаю смотреть ей в глаза, уже сильно жалея обо всем, что наболтал в состоянии шока. Коротко вздыхаю, на секунду опустив глаза.
– Извини, – короткое слово дается нелегко, цежу его сквозь зубы. А на лице девчонки на мгновение мелькает искренне удивление, но она быстро стирает его, возвращая уже привычное хмурое раздражение. Лишь недобрый огонь в глазах говорит о том, как сильно она еще злится.
Наблюдаю за тем, как она тоже ненадолго отводит глаза, а потом пожимает плечами, словно пытаясь скинуть что ненужное.
– Что происходит? – произношу шепотом. Только сейчас до меня начинает доходить, во что я впутался и что грозит городу.
Девушка выдыхает, запрокинув голову, еще немного мнется и, в итоге, вытаскивает из кармана кожанки мятую пачку сигает и зажигалку. Прикуривает. Затягивается. Медленно выдыхает тонкой струйкой. Наблюдаю за всеми ее манипуляциями, не в силах оторваться.
Делает еще пару затяжек. Я втягиваю ноздрями едкий табачный запах, неприязненно поморщившись. Всегда ненавидел эту вонь. Девчонка усмехается, глядя на меня. В пару глубоких затяжек докуривает, тушит о протертый рукав куртки и бросает бычок на сырые от дождя листья. Немного приминает носком ботинка. Сует руки в карманы и хмуро кивает головой в сторону города, призывая идти обратно.
Я молча поднимаюсь и шагаю по лесу, чувствуя полное опустошение. Все произошедшее выбило меня из колеи окончательно: изначально все эти убийства и странные соседи не давали покоя, потом Роза, теперь еще и это…
И это не упоминая кошмаров и прочей дряни, которая стала со мной происходить после той злополучной ночи в «проклятом доме».
До города доходим молча. Я не кидаю взгляд на спину «Кэнди», она не оборачивается на меня.
Проделав обратный путь, она внезапно тормозит на нашем заднем дворе. Оборачивается ко мне, как будто неловко переминаясь с ноги на ногу. Она будто не может на что-то решиться. В итоге качает головой из стороны в сторону, и начинает перелезать через изгородь. Перелезаю за ней следом.
Девушка, не оборачиваясь, и ничего не говоря (хотя, о чем это я), так же ловко перемахивает через забор, скрываясь на своем участке.
Еще с минуту топчусь, глядя на то место, где только что стояла «Кэнди», но, когда начинает моросить дождь, возвращаюсь в дом, «предвкушая» расспросы Розы.
13.
POV Саманта