Заглядываю на дно почти пустого рюкзака и с удивлением обнаруживаю что-то яркое. Вытаскиваю на свет красную кофточку. Ого, я и не помню, откуда она у меня. Расправляю смятую вещь и обнаруживаю маленький декоративный нагрудный кармашек. Запускаю в него пальцы и…
Обычная серая резинка. Похоже, я последний раз пользовалась ей тогда же, когда надевала эту кофточку. То есть, скорее всего, никогда. Понятия не имею, откуда у меня эти вещи.
Откладываю тряпку, собирая волосы в низкий хвост. Провожу руками по голове. Так-то лучше. Абы как спихиваю вещи обратно в рюкзак, не заботясь о том, что они могут измяться. Плотно «утрамбовываю», застегивая молнию, и снова откладываю к стене. Вздыхаю, оглядывая пространство вокруг себя. Как же все это осточертело.
Начинаю мерить шагами комнату, невольно задерживаясь у плотной ткани штор. Все же я испытываю некую жалость или, вернее сказать, сочувствие этому психу. Я знаю, как это тяжело, – знать правду. Разница между нами в том, что меня готовили к этому, а на парня все свалилось одним большим комом. Но, опять же, никто не просил его лезть. Мог бы спать себе спокойно, не волнуясь обо всей этой сверхъестественной херне.
Невольно усмехаюсь, вспоминая, как эти двое меня тренировали. Тогда, в семь – десять лет это казалось игрой. Меня учили сборке ружей, метанию ножей, рукопашному бою, проводили «лекции» о классификации нечисти. А главное – учили держать язык за зубами и быть всегда собранной. Что ж, и тому, и другому я научилась в совершенстве.
Хмурюсь, сжимая губы, ведь снова возвращаюсь мыслями к парню. Перед глазами – его наполненный ужасом взгляд.
Дура ты, Морган.
Это точно.
Разговор с самой собой прерывает короткий стук в дверь. Оборачиваюсь к мужчинам, которые уже вошли в комнату.
– Ты как, нормально? – Крэй первым задает вопрос, проходя через всю комнату и падая на кровать. Киваю, вопросительно приподняв бровь. Они только за этим пришли?
Мужчина тяжко вздыхает, изучая взглядом трещины на потолке.
– Так дальше продолжаться не может, – киваю, опираясь копчиком о подоконник за шторой, и складываю руки на груди. – Мы не можем ждать, когда тварь все-таки соизволит объявиться у места захоронения. Если вообще соизволит, – Крэй потирает переносицу, пробубнив последнее себе под нос.
– Нам нужно найти пораженного, и как можно скорее, – перевожу взгляд на Фреда. – Нужны уголовные дела. Возможно, когда-то здесь случались убийства детей, и виновные уже вышли на свободу.
– Но это только в том случае, если эти дела вообще предавались огласке и расследовались, – Крэй поднимает голову, в его тоне недовольство. Он самый главный противник полиции, понятно, что эта идея ему не нравится. – А то, может, какая-то мамаша утопила своего младенца в ванной, а всем сказала, что он сам захлебнулся.
– Но нам нужно хоть что-то, – Фред устало потирает переносицу. Видимо, они долго не могли договориться по этому поводу.
– Детка, ты что скажешь? – Крэй переводит взгляд на меня.
Опускаю голову, задумавшись. Конечно, Фред прав, и эти действия вполне логичны. Точно было подмечено – мы не можем ждать больше. Но чтобы получить нужные бумаги, нужно снова обратиться к парню. А я не уверена, что он захочет говорить со мной теперь. Не исключено, что он уже сдал нас своему отцу. Но нам нужно что-то предпринять, и этот план – наилучший. По крайней мере, я других вариантов не вижу.
Киваю Фреду, показывая, что с ним согласна. Крэй недовольно вздыхает, снова уронив голову на матрас, но молчит и не спорит.
– Парень сможет их достать? – Фред игнорирует поведение брата, обратившись ко мне. Пожимаю плечами. Без понятия.