– Значит, как я понял, призрак – это дух девушки, жившей здесь двести лет назад и убитой родным отцом, – делает паузу, и я киваю, не отрывая глаз от дороги. Парень продолжает. – Она вернулась в этот мир, чтобы мстить за свою смерть таким же, как ее отец. Тем, кто убивает детей, – снова киваю. – Угу, – псих задумчиво опускает голову, что-то осмысливая.
– И она вселилась в человека, чтобы иметь материальную форму, – дожидается моего кивка. – И ее с этим человеком что-то объединяет, – киваю, немного раздражаясь. Все этот парень понял, он просто пересказывает мой текст. Зафиг со мной поперся?
– А вот теперь время вопросов, – заинтересованно поднимаю голову. – Что происходит сейчас с тем, в кого вселился дух?
Вопрос действительно сложный. Нет, не в том смысле, что я не знаю на него ответа, а в том, что я не представляю, как психу этот ответ донести. Как сказать. До сих пор он старался формулировать вопросы так, чтобы ответ на них мог быть односложным. А чтобы ответить на этот, мне придется исписать еще один листок. Погодите-ка.
Подозрительно кошусь на парня, чье лицо прямо-таки светиться самодовольством и насмешкой. Вот гад! Специально задал такой вопрос, чтобы поставить меня в тупик. Сердито выдыхаю, продолжая буровить висок придурка.
– Ну, что скажешь? – делает акцент на последнем слове, растягивая гласные. Не удерживаюсь и пихаю его локтем в бок, но тут же ругаю себя за несдержанность. Нельзя забывать, что за нами наблюдают мужчины. Если они воспримут все так, будто мне угрожает опасность, медлить они не станут, и тогда получится не очень хорошо.
Мельком кидаю взгляд за спину и вижу две высокие фигуры. Не ускорились. Ладно.
Городской архив представляет собой длинное серое одноэтажное здание в форме буквы «П». Из окон льется противный электрический желтый свет. Входим в двери, останавливаясь на пороге. Длинные стеллажи заставлены книгами и папками. В конце зала несколько длинных читальных столов. Сразу у входа, справа, стол библиотекаря. Пожилая женщина в очках, что спокойно перебирает за ним бумаги, спрашивает, чем она может помочь.
Подходим ближе к столу, парень складывает на него руки, наклоняясь к женщине.
– Здравствуйте. Нам нужны все выпуски «Даркмунд-мейлс» года так… с сорокового, – кидает на меня вопросительный взгляд, я киваю. Краем глаза замечаю, как в двери заходят мужчины, но не обращаю на них внимания, чтобы не показать, что мы знакомы.
Пока старушонка, явно не в восторге от нашей просьбы, говорит подождать, а сама уходит куда-то вглубь лабиринтов из стеллажей, я кидаю взгляд на мужчин, которые тоже принялись прохаживаться вдоль полок. Крэй смотрит на меня в ответ обеспокоенно. Поджимаю губы, пытаясь показать, что все нормально. Отворачиваемся друг от друга.
Старушку нам приходится ждать минут двадцать. Все это время стоим в холле друг напротив друга, избегая зрительного контакта. Я изредка кошусь в сторону этих двоих, которые уже заняли один из столов, разложив на них какие-то папки и книги. Хмурюсь, отводя взгляд от их спин.
– Ну, так, – поднимаю глаза на парня, который чуть опустил голову и смотрит на меня исподлобья. – На мой вопрос так и не было ответа, – говорит в полголоса, стараясь не нарушить тишину помещения. Хочу закатить глаза, но меня отвлекает цокот каблуков по плитам. Парень кидается на помощь старушке, которая едва не валится с ног под тяжестью пяти огромных папок. При виде всего масштаба работы у меня глаза на лоб лезут. Это будет долгий вечер.
Забираем у женщины папки, парень ее благодарит, а я спешу к читальным столам, к тому, что через ряд от мужчин. Когда прохожу мимо них, еще раз пересекаюсь с Крэем взглядами. Кидаю взгляд на их стол. Некрологи, заключения медэкспертиз.
Ставим папки на стол, усаживаемся на скрипучие деревянные стулья. Еще раз окидываю взглядом гору документов, про себя тяжко вздохнув. Беру верхнюю папку, кладу перед собой. Псих делает то же самое.
Развязываю шнурки, скрепляющие папку. Начинаю доставать один уже пожелтевший от времени выпуск за другим, пробегаясь по заголовкам.