***
– Пф, да так и свихнуться недолго, – парень справа от меня тяжело вздыхает и откидывается на спинке стула, запустив в волосы ладонь, взъерошив их еще больше.
Соглашаюсь с ним кивком. Голову поддерживаю кулаком. Еще немного – и повалюсь лицом на разложенные передо мной бумаги. Интересно, как там у мужчин продвигается?
Оборачиваюсь на столы за спиной, но Крэя с Фредом на месте не застаю. Поискав глазами, вижу этих двоих у дальних стеллажей. Что-то напряженно выискивают, перебирая папки с документами. Возвращаюсь к своей рутине, еще раз пробегаясь глазами по заголовку. «Небывалый урожай моркови в Даркмунде». Не подходит. Откладываю древнюю газетенку, читая следующий заголовок: «Визит сенатора на Дне открытии новой мэрии». Раздраженно выдыхаю, отодвинув ненужный текст. Боже, неужели обязательно писать о всякой ерунде? Столько бесполезной информации.
– Ага, кажется, оно, – парень задумчиво чешет переносицу, придвигая ко мне газету. – «Глава семьи зарезал своих дочерей». Щас посмотрим… – начинает листать газету, вчитываясь в нужную статью. – Никто не выжил, – выдает обреченным тоном, откинувшись на стуле, потягивается, заставляя позвоночник хрустеть, а затем трет веки. – Дело выло пятьдесят лет назад, так что сам тип тоже вряд ли жив.
Вздыхаю, так же потерев переносицу.
– Слушай, а в чем, собственно, смысл? – поднимаю на придурка вопросительный взгляд. – Я имею в виду, как можно найти жертву убийства? Она же должна быть… Ну, мертвая типа? – последнюю фразу произносит так, словно сомневается, что не сморозил глупость.
Вздыхаю, думая, как ответить. На столе нахожу отрывные стикеры и прикрепленную цепочкой ручку. Такие на каждом столе стоят. Отрываю один, беру ручку, нацарапав наскоро: «это может быть жертва насилия со стороны родителей». Придвигаю парню листок. Он быстро пробегается глазами по строчке.
– Мне кажется, это уже другая тема, – вопросительно смотрю на него. – Ну, убийство и насилие – это разные вещи.
Возвращаемся к работе, а я размышляю над словами придурка. Он прав. А ведь в нашем списке про Баскета был пункт про изнасилование. Может, мы ищем вовсе не то, что надо.
– Кстати, – парень снова подает голос, не отрываясь от бумаг. – Насколько я понял, дух и убивает только тех, кто был похож на его убийцу. Мстит, – я киваю, когда он поворачивается ко мне. – Получается, мистер Бейкер убил ребенка? – с сомнением поднимает бровь. Я с таким же выражением смотрю на него в ответ. Откуда он знает, что скрывал его учитель? – Просто я тут подумал, – качает головой, возвращаясь к газетам. – Насчет убийства я сомневаюсь. Но лет пять назад в школе был скандал с мистером Бейкером и одной ученицей. Я точно не знаю, от учеников старались этот инцидент скрыть, да и отец мне ничего не рассказывал, хотя я спрашивал. Но, вроде как, изнасилование, – смотрит на меня с прищуром, а я в раздумьях опускаю голову.
Возможно, придурок прав, и нам действительно стоит искать насильников? Хмурюсь, кидая взгляд за спину, где за столом мужчины пролистывают документы. Нашли что-то? Нужно будет выложить им новую теорию.
Справа доносится покашливание. Поворачиваюсь на парня, который заметно напрягся и чуть нагнулся ко мне, понизив голос:
– Ты тоже заметила? – непонимающе смотрю на него, и он поясняет. – Эти типы, – кивает на мужчин, – шли за нами всю дорогу.
Псих смотрит на меня обеспокоенно, а я с трудом сдерживаю улыбку. Дурак. Но, черт, наблюдательный. Я думала, он простофиля и ни черта вокруг себя не замечает.
Но моя веселость быстро сменяется хмурой тревогой. Черт, плохо: не хватало только, чтобы псих стал наблюдать за мужчинами. Поворачиваюсь к нему и пожимаю плечами, как можно беззаботнее, показывая, что это не повод для волнения.
Он недолго напряженно смотрит на меня, но я выдерживаю его взгляд. Пожимает плечами, отворачиваясь.
Парень продолжает копаться в бумагах, а я не могу оторвать взгляд от его лица. Меня всегда волновал вопрос, нахрена ему все это надо. Но прежде мне казалось, что это лишь его больной разум подкинул парню «идею», но теперь, глядя, с каким усердием этот тип роется в старых выпусках, мозг все чаще допускает мысль, что придурок преследует какую-то цель. Он определенно что-то хочет получить от этого «расследования». Черт, теперь чувствую себя так, будто он меня использует для достижения этой самой цели. Хотя я и сама отношусь к нему так же.