Сердито встряхиваю головой, отворачиваясь. К черту, Морган. Только чужих проблем нам не хватало.
Ловлю себя на том, что бессмысленно прохожусь глазами по статье уже раз третий или четвертый, не вникая в текст. Голова забита этим придурком, и как бы я не пыталась выбросить его из головы, мысли все равно возвращаются к этому типу, который уже закачивает просматривать третью папку.
Незаметно чуть поворачиваю голову вправо, наблюдая за придурком. Парень чешет щеку, усыпанную родинками, и откладывает очередную газету. Похоже, он довольно нервный, ведь я уже не раз замечаю, как он трясет ногой или стучит пальцами по полу или, как сейчас, по столу. Его сосредоточенный взгляд мечется по бумаге, а губы шевелятся, когда он про себя проговаривает прочитанное. Изредка его брови взлетают вверх или наоборот сводятся к переносице, когда что-то на бумаге вызывает у парня характерные эмоции.
Странный. Непонятный. Завораживающий.
Стоп, что, блять?!
Резко отворачиваюсь от придурка, опуская голову как можно ниже к столу, чувствуя, как лицо предательски краснеет.
Как эта чертова мысль вообще пришла ко мне в голову? Я действительно назвала этого психа завораживающим? Господи, откуда это дурацкое определение?
Сердито кошусь на парня, твердо решая для себя больше не обращать на этого придурка внимания. Иначе точно кукуха поедет.
POV Дилан
Кидаю взгляд на часы на запястье. Черт, уже половина десятого. Архив закрывается в десять, так что, думаю, пора закругляться. Все равно ничего путного не нашли и вряд ли найдем. Окидываю взглядом горы перелопаченных документов и выпусков, потирая затылок. Кидаю взгляд за спину, отмечая, что те странные типы ушли. Черт, проморгал этот момент.
Начинаю собирать все бумаги в стопки и раскладывать по папкам, хотя, конечно же, сто пудово все перепутаю, кидая взгляд на девчонку, которая последние полчаса, а может и дольше, подозрительно насупилась и молчит.
Мысленно усмехаюсь своим мыслям. «Кэнди», если ты, Дилан, не заметил, вообще все время ходит, насупившись, и молчит. Но сейчас в ее поведении и вправду есть что-то настораживающее. Взгляд какой-то потерянный.
Легонько касаюсь плеча девушки кончиками пальцев, ведь знаю, как она реагирует на прикосновения. Тем не менее, даже от такого, казалось бы, едва ощутимого касания, она дергается, словно выходя из транса, и поднимает на меня свои большие серые глаза, в которых плещется пустота. Уже хочу нахмуриться обеспокоенно, но девчонка быстро меняется в лице – и вот на меня смотрит привычная «сердитая Кэнди».
– Пора сворачиваться. Ничего здесь нет, – закрываю папку, завязывая шнурки на узелок. – Даркмунд, конечно, не райский остров, но он не кишит маньяками, жадными до детской крови, – девушка устало вздыхает, потирая веки, и соглашается кивком.
Когда укладываем все разбросанные по столу бумаги в папки и несем их обратно в холл, где нас встречает недовольная старушка, изредка поглядываю на девушку, которая упрямо смотрит перед собой с хмурым видом.
Улица встречает холодом и темнотой, заставляя тут же съежиться, сильнее сжимая внутреннюю ткань карманов в кулаках. Девчонка так же вздрагивает от мороза. С обветренных губ скрывается вздох вместе с облачком пара. Убирает выбившуюся из ее новой прически прядь за ухо, шагая рядом со мной по улице, освещенной тусклыми фонарями.
Отмечаю, что даже ее походка стала какой-то нервной. Спина ссутулена, голова вжата в плечи. И упорно не поднимает взгляд, уткнувшись в асфальт.
Дергаю плечом, поправляя рюкзак. Еще раз взглядом окидываю собранные волосы, не удерживаясь от комментария:
– С распущенными лучше было, – девчонка вскидывает на секунду этот странный взгляд. Будто… затравленный. Трясу головой, отворачиваясь от нее. Глупая мысль.
Девушка рядом шмыгает носом, ускоряя шаг. Что это с ней? Раздраженно одергиваю сам себя. С чего такое внимание к этой девчонке? И с чего я взял, что с ней что-то не так? Обычная, хмурая и ненавидящая весь свет «Кэнди».