Хотела. А сейчас не хочу?
Вздыхаю, потирая лоб. Не знаю.
Встаю из-за стола, немного верчусь, хрустя конечностями. Вспоминаю нашу последнюю встречу. Его вопрос. Хмыкаю про себя. Еще один болван, который что-то от меня требует, оставляя свои замыслы в секрете.
Смотрю на монитор. Ничего. Ничего не происходит, откуда такая истерия у мужчин?
Что они вчера нашли такого в архиве, что заставило их волноваться?
Составить список подозреваемых – верный шаг. Учитывая то, как быстро тварь овладела человеком, при недолгом контакте можно легко вычислить пораженного по ряду признаков.
Псих как раз об этом и спрашивал. Есть ли смысл составлять для него перечень «симптомов», если, по желанию мужчин, я с ним, вероятнее всего, больше не пересекусь.
Внезапный приступ раздражения накрывает волной. Да пошли они! Достали со своими приказами. Я им не вымуштрованная собака, чтобы мне отдавать команды. Я даже не их подчиненная. Мы наравне, так пусть сначала объяснят, что вообще происходит.
Сердито сводя брови к переносице, быстро поднимаюсь наверх, а на кухню, к своему «посту», возвращаюсь уже с ручкой и чистым листом бумаги.
***
Время около четырех, эти двое так и не объявились. Ладно, они могут проторчать в архиве до самого закрытия, нет причин для паники.
В стотысячный раз проверяю по очереди все камеры и датчики. Ни. Че. Го. Вообще-то, система должна сама оповещать, если что-то потревожило датчики, так что фраза «следи за монитором» подразумевает нахождение недалеко от компа и ожидание, не раздастся ли вой сирены.
Прогибаюсь в спине, завожу руки за спину так, чтобы соединить лопатки. Кое-как встаю со стула, понимая, что задница успела принять его форму. Немного хожу кругами по маленькому пространству, затем беру со стола лист, который тщательно расписывала последние минут десять, сую в карман джинсов и поднимаюсь «к себе». В комнате темно из-за зашторенного окна. Неуверенно подхожу к плотной ткани, ухватывая пальцами край, закусываю губу, борясь с иррациональным желанием выглянуть в окно.
Глупо, Морган. Успокойся, наконец. Хватит с нас этих метаний. Возьми себя в руки и сделай работу.
Уже хочу убрать руку, выпустив штору, когда слышу. Буквально в десяти сантиметрах от моего носа о стекло бьется камень. Хмурюсь, выглядывая в щелку, хотя и так знаю, что является источником звука.
Псих не видит меня, скрытую шторами, поэтому продолжает «звать» меня, запуская в мое окно камешек за камешком. Это что-то важное? Отхожу от окна, покачав головой. Какое это имеет теперь значение? Я получила четкую инструкцию от мужчин: с психом больше не пересекаться. К тому же, даже если произошло новое убийство, о котором мне, возможно, хочет сообщить придурок, у нас уже есть четкий план, которому мы и будем следовать. Больше нет нужды гоняться за трупами.
Еще недолго продолжаются глухие удары, но вскоре все замолкает. Отлично. Избегание проблемы не есть ее решение, но, учитывая, что мое отношение к парню меняется в не самую комфортную для меня сторону, так будет лучше. Меньше головных болей.
Немного жду, чтобы убедиться, что парень больше не будет повторять свои попытки достучаться до меня. В прямом смысле. Разворачиваюсь к двери ровно в тот момент, когда снизу звучит стук. Громкий. Стук. В. Дверь. Что за…
Бегом несусь в прихожую, на ходу соображая, кто это может быть. У мужчин есть ключ от входной двери, дубликат у меня. Единственное предположение, которое приходит в голову, я старательно отгоняю, сильнее хмуря брови.
Медлю на пороге, сжимая и разжимая кулаки, не решаясь подойти к глазку. Это может быть и полиция. Взгляд сам цепляет мою винтовку, которая стоит у лестницы вместе с двустволками мужчин и спортивными сумками. Нет, не стоит. В крайнем случае, в кармане, как всегда, нож.
Осторожно, медленно подхожу к двери, будто от моего приближения она может взорваться. Припадаю к глазку, и мое лицо приобретает еще более суровое выражение.
***
Мне некуда было деться.