– Смеешься? – ошарашено смотрю на девчонку. Но она лишь пожимает плечами, протянув ко мне пальцы с зажатой в них сигаретой.
С сомнением смотрю на то, как растет столбик пепла, срываясь, в конце концов, с никотиновой палочки под порывом ветра, вдыхая табачный дух. Неуверенно протягиваю пальцы, принимая прогоревшую до середины сигарету. Не смотря на то, что сам мой отец в молодости злоупотреблял никотином, с меня он взял твердое обещание, что я и пробовать эту дрянь никогда не буду. Что же я делаю сейчас?
Подношу сигарету к губам, обхватив фильтр, тут же чувствую горечь на языке. Не вдыхаю, вопросительно глянув на девчонку, которая смотрит на меня выжидающе. Мне кажется, или в ее глазах веселое предвкушение? Делаю первую затяжку и тут же захожусь в кашле. Дым разъедает мои легкие изнутри. Рот наполнен горечью. На языке будто осадок, который хочется выплюнуть на песок под ногами. Глаза слезятся от дыма. Из-за этой пелены плохо, но вижу, как фигуру девушки трясет от беззвучного смеха. Утираю веки, все еще кашляя, передаю ей сигарету. Она принимает ее, тут же сунув в рот, продолжает глядеть на меня, качая головой.
– Да чтоб я еще хоть раз взял в рот эту гадость, – хриплю, не удержавшись от того, чтобы высказать свое мнение. Девчонка кидает на меня хитрый взгляд, снова зайдясь в неслышном смехе. Я и сам начинаю хихикать, все еще кашляя.
«Кэнди» отворачивается к реке, продолжая курить, ее губы растянуты усмешкой. Продолжаю наблюдать за ней исподтишка. Хотя, вряд ли она не замечает мой взгляд.
Внезапно в голове всплывают слова Розы.
Я не могу ее игнорировать.
– Ты уже взрослый, Дилан. Давно пора забыть те детские глупости и жить дальше. У тебя же есть опыт. Мог бы давно уже себе подружку завести, но нет, будто обет безбрачия принял. От многих девчонок уже убежал? Семнадцать лет – пора, Дилан.
Не думал, что слова сестры так заденут. Дело даже не в том, что она насмехалась над моей неопытностью в отношениях. Подобное бывает со мной и в школе. Тот же Эштон не упускает возможности бросить пару шуточек о том, что я один до сих пор «невеста на выданье».
Роза просто не имеет права мне об этом говорить. Кто угодно может пошутить на эту тему, я с радостью посмеюсь вместе с ними. Но не она. Не после того, что она сделала.
***
Маленький мальчик сидит в углу комнаты, тихо плача. Внизу много людей. Все они плачут рядом с фотографией молодой женщины с траурной лентой.
Он напуган. Сестра сказала, что мама умерла. Но он еще слишком мал, чтобы плакать от горя. Еще мал, чтобы осознавать потерю.
Его напугало лицо отца. Его пустые глаза, глядящие словно сквозь сына. Она не видел, как умерла мама. Но на его глазах умирал его отец.
***
Встряхиваю головой, отгоняя ненужные видения. Роза не имела права так поступать. Усмехаюсь своей же мысли.
Что значит для тебя право, когда рядом есть тот, кто слабее? Если ты можешь иметь власть над человеком, зная, что ничего не получишь в ответ, никакого наказания, твои права и возможности автоматически увеличиваются.
Но в одном она права. Все правы. Мне семнадцать, и я еще ни разу никого не целовал. Никогда это меня не напрягало, хотя, возможно, должно бы было. Всех ведь начало напрягать еще лет в пятнадцать. Все уже тогда начали сходить по кому-то с ума, влюбляться, ходить на свидания. У меня ничего подобного не было. Не знаю. Даже мысли такой никогда не возникало. Не хотелось.
Кидаю взгляд на девчонку, которая тушит сигарету о деревянный бок лодки. Бросает бычок на влажный песок. Смотрю на ее профиль, на прищуренные от бледного и такого редкого солнца глаза. На бледные щеки. Взгляд сам собой задерживается на губах. Бледные, все в мелких трещинках. Провожу языком по внутренней стороне щеки. На нем все еще есть вкус никотиновой горечи.
Интересно, ее губы такие же горькие?
***
Старательно игнорирую взгляд психа, не сводя глаз с водной поверхности. Вся ситуация напрягает. Этот парень привел меня, не пойми зачем, на берег реки, где я только что раскурила с ним одну сигарету на двоих. Не знаю, почему, но это… смущает.