В ванной запираю за собой дверь, кладу полотенце на стиралку, включаю воду, заткнув слив пробкой, начинаю медленно раздеваться. Кофта, носки. Ступни обжигает холод. Трясущиеся пальцы кое-как справляются с пряжкой ремня на джинсах. Стою в майке и трусах, дожидаясь, пока ванна наберется полностью. Распускаю волосы, позволив им свободно упасть на плечи. Скрещиваю руки на груди, глядя, как медленно поднимается уровень воды. Наконец, верчу ручку крана, прерывая поток воды. Стягиваю с тела футболку. Топчусь неловко, все же взявшись за край белья. Освободившись от одежды, избегаю смотреть на отражение, медленно залезаю в воду.
С глубоким выдохом погружаюсь еще больше, так, чтобы вода была на уровне носа. Прикрываю веки, принимая удобную позу. Сжимаю губы под водой, морщась, когда снова и снова прокручиваю в голове все произошедшее.
Все случилось в считанные секунды. Но я ощутила все в ярких красках. Его губы были горячие. Сухие, но мягкие. С привкусом никотина. Он просто прижался ими к моим, но все же успел принести болезненные ощущения, надавив на свежую трещину. Выныриваю, проведя руками по отяжелевшим от воды волосам, облизав нижнюю губу. Мысли в голове путаются. Зачем он это сделал?
Положа руку на сердце, я до последнего не понимала, что собирается сделать этот псих. Мокрые пальцы касаются губ. Взгляд уперся в одну точку. Перед глазами все произошедшее прокручивается, будто в замедленной съемке. Изначально странное поведение придурка, его неожиданный визит, теперь еще и это…
Устало выдыхаю, откинув голову на холодный край ванны, прикрываю веки. Это был мой первый поцелуй. Поцелуй. Никогда не думала об этом, не представляла. Вообще, не до этого было. И уж кто-кто, а этот тип точно не вызывал у меня никаких гребанных романтических ассоциаций.
Неужели я у него их вызываю?
От неожиданности и абсурдности мысли резко сажусь, вызывая этим движением тихий всплеск воды, пуская волны вокруг себя. Дура. Ничего глупее и придумать нельзя.
Возвращаюсь в изначальное положение, вытянув ноги. Скольжу взглядом по своему обнаженному телу и не сдерживаюсь – морщусь от весьма нелицеприятного зрелища, с трудом не отводя глаза. Я не привыкла рассматривать себя. Привыкла скрывать свое тело и от мужчин, и от себя самой. Потому что это – ужас. Мне не свойственны глупые подростковые комплексы, вроде запары из-за прыщей или фигуры, но то, что из себя представляет мое тело, и вправду лучше не видеть.
Я уже давно перестала считать шрамы. Мелкие и крупные синяки и царапины и вовсе не замечаю. Но сейчас одно увечье за другим приковывает мой взгляд, напоминая о не самых приятных событиях моей жизни.
На правой руке огромная гематома черного цвета – добланулась о ветку, как раз перед выездом в Даркмунд. Преследовала тварь. На левом плече небольшой, но коряво зашитый шрам. Зацепило пулей, Крэй сам зашивал. А вот на левой икре длинный шов ровный и аккуратный – работа Фреда. На ребрах некогда было отвратительное месиво, а сейчас один огромный бугристый шрам. Кожа еще розовая, не огрубевшая. Не знаю, когда он полностью затянется. На правом боку здоровенный ожог, полученный во время сожжения трупа, когда загорелся весь дом. Слева, у виска, вмятина. Авария. Мне было пять. Тогда и погибли мои родители. Тогда мне сказали, что мои единственные родственники – двое братьев, мои родные дяди. Тогда все полетело к херам. На правой ноге нет мизинца: отморозила, пока сутки сидела в окопе, в снегу. Справа, внизу живота, аккуратный шрам, самый безобидный из всей этой «коллекции»: в семь лет удаляли аппендицит. На правой лопатке большой шрам. Напоминание о том, как плохо бывает, когда дух вселяется в человека. И сотни, сотни, сотни мелких шрамов и порезов усыпают мое тело.
Одним словом – жуть. Хлеще, чем в фильмах ужасов. Никогда не любила себя рассматривать. И уж точно никому бы не хотелось лицезреть меня раздетой. В этом нет ничего сексуального.
А этот тип… Он знает, кто я. Чем я занимаюсь.
Так что глупо полагать, что психу я, как это называется, понравилась.
16.
Все стало слишком явным.
Ноги мерзнут. Почему так холодно?
Глаза не могут привыкнуть к темноте. Этот бесконечный мрак, поглощающий все пространство, без малейшего источника света.