Тишина такая, что звенит в ушах. Холод пробирает до костей. Обхватываю себя руками, двигаясь осторожно, ощущая вокруг себя пустое пространство. Босые ступни чувствуют, что ступают по какой-то вязкой и ледяной жидкости. Осторожно, боясь поскользнуться, продвигаюсь вперед. Или назад. Или вбок. Не ощущаю себя, не ориентируюсь в пространстве. В ноздри бьет резкий запах. Такой знакомый. Но не могу его определить сейчас. От него тошнит. Голова кружится. Под ногами хлюпает жидкость.
Внезапно упираюсь в плоскую поверхность. Просто впечатываюсь в нее всем телом. Хлопаю по ней ладонями, понимая, что врезалась в дверь. Я в комнате? Или на улице? Очень холодно. Кое-как нашариваю ручку, дергаю за нее. Поддалась.
Переступив через порог, оказываюсь в коридоре. Нет…
Младшая школа Синтер-Парк. Зеленые шкафчики. Красный пол. Нет. Пол был выложен плиткой в виде шахматной доски. В нос опять бьет металлический запах.
Кровь.
Весь пол улит кровью. Она течет. Течет по полу. К лестнице. Поток увлекает меня к лестнице.
Опускаю глаза, оглядывая свои белые голые ноги. Ступни в крови. Окидываю взглядом все тело. И каменею. Майка и белье пропитаны кровью. Руки по локоть в крови. Распущенные волосы – и те слиплись от багровой зловонной жидкости. Касаюсь своего лица, не понимая, мараю я его кровью с пальцев или размазываю ту кровь, что есть на моем лице.
Сердце бьется о ребра с бешеной скоростью. Я не могу вдохнуть. Делаю тщетные попытки, но из горла рвется только сиплый хрип. Глаза округляются от ужаса. От запаха крови тошнит. Так и держу руки у лица, глядя на потоки крови, стекающие с моего тела. Текущие изо всех щелей.
Вместе с сиплый выдохом выход находит вопль.
Я еще ни разу не просыпалась с криком.
Резко вскакиваю на кровати, разрезав ночную тишину коротким, но пронзительным вскриком. Жадно хватаю воздух ртом, озираясь вокруг. Ощущение удушения еще не прошло окончательно.
Резко оборачиваюсь дверь, в которую влетаю мужчины. Крэй подлетает к кровати.
– Детка? Что? – его взгляд быстро окидывает комнату, выискивая причину крика. Провожу рукой по мокрым от пота волосам, медленно отрицательно махая головой. Старший приближается к постели, я еле удерживаюсь, чтобы не отодвинуться к стене. Тяжелая рука ложится на влажное плечо. Я вся взмокла.
– Все нормально? – взгляд обеспокоенный, но жесткий. Если я качну головой положительно, он, не задумываясь, разнесет всю комнату. Еще раз машу головой из стороны в сторону. Все в порядке.
Нихера не в порядке.
Мужчина еще смотрит мне в глаза. Потом кивает, отпускает мое плечо, и его тут же обдает холодом. Напрягаюсь, ведь понимаю, что я в одной майке, мои руки голы. Но не натягиваю одеяло в попытках скрыть тело, ведь это привлечет внимание сильнее, чем мои повреждения на руках.
Еще раз киваю, когда мужчины уже стоят в дверях. Когда они скрываются в коридоре, позволяю себе откинуться на подушку, тяжело выдохнув.
Что же это. Прижимаю ладони к взмокшему лбу. Я вся вспотела. Противное чувство.
Я не усну больше.
***
Короткий стук в дверь, и на пороге появляется отец. Поднимаю на родителя глаза. Он стоит, не отпуская ручку двери, в фартуке, с полотенцем на плече.
– Сынок, ты не видел нож? – руками показывает размер искомого предмета. – Такой, для мяса. Уже неделю его найти не могу.
Отрицательно машу головой.
– Нет, тоже его вчера найти не мог.
Мужчина вздыхает, уперев руки в бока.
– Куда делся? – пожимает плечами и скрывается за дверью, ведь снизу его зовет Роза.
Отсутствующе смотрю на дверь. Пальцы трясутся, выдавая нервное напряжение. В голове полный хаос. Сижу на полу, согнув колени и положив на них руки, уже около часа.
Тянусь к нижнему ящику тумбочки под столом. Под смятыми майками скрывается нечто. Нечто, и я отдал бы что угодно, лишь бы этого не было.
Трясущимися пальцами выуживаю из-под одежды нож. Кухонный. Для мяса. В засохшей крови. Вряд ли принадлежащей животному. Вздрагиваю всем телом, рвано вздохнув, проводя большим пальцем по грязному лезвию в багровых пятнах.