Как-то раз, когда мне было лет восемь, Фред случайно уронил ружье на капот и оставил на нем едва заметную царапину. Крэй три часа носился за ним по всему городу с ружьем в руках, сыпля ругательствами и проклятиями. А я, я сидела дома и плакала в подушку. Сейчас, вспоминая этот случай, могу только улыбаться.
Дверной хлопок, и на кухне появляется наш герой-любовник с руками по локоть в пене.
– Доброе утро, детка, – встает к раковине, начинает мыть руки.
– А на улице, из шланга – не судьба? – Фред раздраженно ворчит, но в ответ получает лишь насмешливо «Неа» через плечо. Старший присоединяется к сборке ружья, а я просто молча кушаю, наслаждаясь вкусом горячей еды.
Сейчас начнется подготовка к заданию: чистка и сборка оружия, прогон плана, а вечером выступаем.
Девушка напряжена. Твердые плечи. Нахмуренные брови. Капля пота, стекающая по виску. Окоченелые пальцы, крепче сжимающие ствол винтовки. Сидит на корточках на лестничном пролете, скрытая во мраке заброшенного дома на холме, наблюдает за двумя фигурами мужчин в холле первого этажа.
Она не принимает участия в драке. Она прикрывает задницы этих двоих. Как обычно. Все спокойно. Хотя спокойствием очень сложно назвать тишину, прижимающую тебя к земле, заставляющую сердце биться где-то в районе шеи, вызывая тошноту. Девушка прикрывает веки и как можно тише дышит через нос. Мужчины внизу осторожно пробираются вперед, шаг за шагом, держа двустволки в боевой позиции.
Внезапно что-то меняется. В замкнутом пространстве с заколоченными дверями поднимается ветер. Пробирающий до костей поток холода заставляет легкие судорожно сжаться до размера грецкого ореха. Мурашки бегут по телу. Девушку бьет мелкая дрожь, но она лишь крепче сжимает оружие, до боли в деревянных пальцах. Прикусывает губу, и она, сухая и обветренная, трескается, будто рвется по швам. По подбородку стекает капля горячей крови. Быстро слизывает ее языком, не поморщившись от едкого вкуса и запаха металла. Дрожь перестала. Боль всегда помогала. Напрягает все органы чувств до предела. Она вся обратилась в зрение и слух, осязание и обоняние. Она должна быть максимально собранной.
Оно здесь.
Краем глаза замечает фигуру. Слева. За колонной. И лучше, чтобы это действительно был «кто-то», а не «что-то». Поворачивает голову. Это человек. Хочет атаковать? Оружия не видно. Из-за тьмы не может толком разглядеть, слишком далеко. Фигура слегка выглядывает из своего «укрытия», протягивая к происходящему в холле… камеру???
Тихо, не подняв с пола ни пылинки, встает в полный рост. Берет винтовку поудобнее. Встает в позицию. Смотрит в прицел. Прикрывает веки. Глубокий вдох через ноздри. Открывает глаза. Прижимает оружие к плечу, чтобы не чувствовать отдачи так сильно. Медленный выдох через приоткрытые губы.
Выстрел не перекрывает оглушительного вопля твари, доносящегося из глубины старого особняка.
***
Сижу на ледяном каменном полу, прижимаясь спиной к той самой колонне, где полчаса назад прятался этот чудик. Прижимаю пыльные ладони к горящему лицу.
Пускаю залп по колонне, прямо над головой этого безумца. Он шарахается назад, падает. Вижу, как он вскакивает и скрывается во тьме коридоров старого особняка. Внизу продолжается битва. Я нужнее там. Открываю серию одиночных выстрелов по полупрозрачной тени.
Мужчины сидят напротив. С таким удрученным выражением лиц, что я чувствую себя еще паршивей.
Тварь ушла. Подняла пыль до полка и ушла. Осторожно продвигаюсь по темному лабиринту коридоров. Держу винтовку на изготовке. Заглядываю в каждый темный угол, в каждый поворот. Мы не можем его упустить. Только не этого.
Упустили. Теперь нам конец. И дело не только в неуплате денег за задание. Все ужасно.
Шорох сзади. Резко оборачиваюсь, нацеливая винтовку. И в этом моя ошибка.
Как я могла так облажаться? Я запорола все задание. Никто в этом не виноват. Кроме меня.
– Ладно, что теперь убиваться? Пошли «домой», – Крэй встает, Фред за ним. Убираю руки от лица. Да, он прав. Надо думать, как все исправить. В сожалении нет никакого смысла.