— Ничего удивительного! — возразила Карина. — Во-первых, это ближе к психологии. А во-вторых, ты помнишь, кто вел у нас биологию?
— Конечно, Эльвира Михайловна.
— Софа, откуда в тебе столько памяти? Ну да ладно, — продолжила она, не дождавшись ответа. — Тогда ты должна помнить, что за столом учителя помещалась не одна, а две Эльвиры Михайловны.
— Как некрасиво с твоей стороны!
— Некрасиво так себя запускать! — возмутилась Карина. — Женщина обязана следить за собой, всегда, и точка. Конкуренция такова, что не успеешь оглянуться — и тебя затопчут более шустрые козочки!
— Может, человек просто был болен и не мог справиться со своим весом? — продолжала защищать свою бывшую учительницу София.
— Знаешь, я не врач, но уверена, что она мне завидовала, поэтому и ставила мне эти двойки. И не надо на меня так смотреть, это точно, я тебе говорю!
— А-а-а! Ну, теперь все ясно. Другим не завидовала, а тебе…
— А мне незаслуженно занижала оценки.
— А учить предмет не пробовала?
— Я и так всю биологию, особенно мужского рода, знаю на отлично, — рассмеялась громко она. — Эта училка чувствовала, что ее муж скоро объестся груш, только уже не с ней.
— Карина, это все звучит так цинично!
— А как ты хотела? Я играю по правилам этого мира!
— Не согласна с тобой. Я считаю, что жизнь такая, какой мы ее создаем. Мы — творцы своей реальности, своими мыслями и поступками мы формируем в настоящем свое будущее.
— Ты давно меня пугаешь своими этими сектантскими штучками. Что ты опять читаешь?
— У-у-у-у-у! — рассмеялась София и закинула на подругу две руки, словно монстр. — Бойся меня!
— Прекрати!
— Это ты прекрати. Вроде уже взрослая, а все в какие-то детские штучки веришь. Простейшие основы эзотерики: мы больше, чем наше физическое тело. Ученые в один голос твердят, что мы — энергетические потоки. И от качества наших мыслей и поступков зависит наша реальность.
— Софа, ты точно сбрендила! Какие потоки?! Я верю только в то, что вижу. И я знаю, что живу только раз, поэтому буду брать от жизни по максимуму!
— А ты не боишься того, что придет однажды час расплаты и надо будет счет оплатить по всем статьям?
— Если я боялась, то каждое воскресенье ходила бы на службу в церковь, молилась бы, и мне все прощалось!
— Не обязательно куда-то идти. Религий множество, а вера — она одна. Назови как хочешь своего Бога, только…
— Вот именно, — перебила ее Карина, — только мы еще сегодня не выпивали, а ты мне шарманку философскую уже под нос суешь.
— Я не собираюсь ни сегодня, ни завтра выпивать. Ты же знаешь мое отношение к алкоголю!
— Я знаю так много про тебя, что вообще удивляюсь, как ты еще по земле ходишь. Летать давно пора! Мясо не ешь, одну морковку грызешь и какой-то зеленной жижей запиваешь.
— Это овощное смузи! — рассмеялась София.
— А выглядит как перемолотая в блендере лягушка!
— Фу!
— Вот и я об этом же. Как ты это можешь пить?
— Это очень полезно.
— А свет и воду экономить на каждом углу тоже полезно?
— Ну, да. Я своими поступками меняю мир хоть чуть-чуть, но в лучшую сторону!
— Ну, а я что говорю: не человек, а божество. Как тебе еще хватает терпения со мной возиться и уму-разуму меня учить?
— Пообещала твоей маме за тобой приглядывать!
— Нормально! Моей маме некогда этим заниматься, а ты в няньки записалась! Хорошо хоть платят?
— Что ты чушь несешь! Сама ведь знаешь, что мама твоя часто в командировках. Она зарабатывает на семью.
— Моя мама себе карму зарабатывает.
— Ты же помнишь, как вам было непросто, когда твой отец ушел к другой женщине.
— Что ты только что сказала?
— Он ушел к другой!
— Вот! — воскликнула Карина. — Что и следовало доказать! Они все одинаковые! А ты мне — любовь, любовь… Нет ее! Даже тот, кого природа по ошибке назвала папой, и то оказался скотиной!
— Каринчик, но он же много раз пытался с тобой наладить отношения. Извинялся. Может, пора его простить и пойти на контакт?
— Я с животными не общаюсь!
— Зря ты так. Он твой отец. Он дал тебе жизнь!
— Спасибо ему пребольшое. Сначала дал, а затем все отобрал. Разорвал мой идеальный мир на мелкие клочья и развеял по ветрам перемен! Раньше надо было вспоминать обо мне. Когда я в шестом классе сопли на кулак наматывала, в животе все сводило, а в моем шкафу одиноко висели несколько кофт и платьев. И то тех, что отдала мне твоя мама. Уж не знаю, твои они были, или специально для меня она их тогда купила.
— И я не знаю!
— Да ладно. Какая разница. Гораздо важнее было то, что люди, не родные мне по крови, стали для меня ближе, чем тот, кто, как ты выразилась, подарил мне жизнь. Тогда я все и поняла. Любви нет!