— Ты сыграл роль героя спасителя и простого олигарха. Я почти поверила в то, что на свете существуют порядочные богачи. Ты появился тогда, когда нужно — ни днем раньше, ни днем позже. И своими успехами я обязана именно тебе, как бы странно это не звучало. Для того, чтобы почувствовать себя ровней тебе и Зое, за кратчайший срок встала на ноги. Это была мощная мотивация, которая сработала успешно. И вот я здесь, пришла и уйду на своих ногах.
— И даже не отблагодаришь простого олигарха хотя бы поцелуем? — игриво спросил Марк.
— Нет.
— Почему?
— Ты стал жалким, Марк. Раньше ты не выпрашивал поцелуи — ты их требовал! И от твоего властного голоса тело сводило сладкой судорогой. Сейчас я вижу перед собой влюбленного и несчастного мужчину. Увы, таким ты мне не нравишься!
— А ты изменилась!
— А то. Разве что загар прилип качественно, — съязвила я.
— Зойка, будь она неладна, сделала из меня тряпку, — хлопнул он по столу. — Когда увидел ее впервые на ринге, в знаменитой клетке — восьмиугольнике, она уделала свою соперницу за тридцать секунд. У нее длинные, крепкие ноги и дьявольски красивое лицо. Это дикое сочетание красоты и силы — я не мог устоять. Отбил ее у действующего чемпиона ММА, рискуя быть серьезно покалеченным, а то и трупом, — мрачно ухмыляется Марк.
— Но она того стоила! Я долго таскался за ней, бросал к ее восхитительным ногам все, что она пожелает — машины, драгоценности, платья по пятьсот баксов за штуку. С ней было очень сложно. Зоя говорила, что любит меня, но я понимал, что не тот человек, который ей нужен. Не спортсмен и не силен духом. Все что мог ей предложить — это любовь и деньги. А ей было мало. Она мечтала, чтобы кто-нибудь укротил и обуздал ее дикий нрав, я же был с ней слишком ласков — не умею по-другому. И тогда Зоя снова вернулась к Артему, который умел справляться с ней куда лучше, чем я. Мне пришлось принять поражение и уехать из США сюда, чтобы забыть ее навсегда. Что было дальше, знаешь сама.
— А ты никогда не спрашивал у нее, почему она приехала сюда?
— Спрашивал, конечно. Отвечает одно и то же: осознала, что любит. Калачев не отступится от нее, я чувствую, что он где-то рядом. По Зойкиному поведению это вижу. Она словно мечется меж двух огней. Устал от всего этого, но не могу ее прогнать. Мне нравится, когда она доминирует в постели, никогда не встречал таких раскованных сексуальных женщин. Я позволяю ей делать с собой разные вещи, которые другому мужчине покажутся унизительными. Может быть, зря? Прости, что говорю тебе все это, но мне больше не с кем поделиться, некому выговориться.
— Говори, Марк…
— Все называют ее Опасность. Когда она выходит на ринг, то заплетает свои длинные черные волосы в две косы. Зою Ковец боятся и уважают, и мне безумно льстит, что я сплю с ней в одной постели.
Мы пили текилу и говорили, говорили и пили. Впервые с Марком мы были честны и откровенны друг с другом. После его душевных излияний, я рассказала о своих отношениях с Сашкой, о своей болезни. Незаметно вечер перетек в ночь, мы чересчур пьяные лежим на полу и смотрим в стеклянный потолок на веранде, через который отражаются звезды. Под моей головой сильная рука Марка и мне безумно хорошо.
— Иногда разговоры по душам приносят больше удовольствия, чем секс. Спасибо тебе, Алена.
— За то, что не воспользовалась ситуацией и не соблазнила тебя? Брось, Марк! Секс — это ведь не главное удовольствие в жизни.
— Да что ты говоришь? — изумляется финн, — Может, ты асексуальна? — он приподнялся на локтях и с подозрением на меня уставился.
— Я? Вовсе нет! — мое самолюбие было уязвлено до крайности.
— Так докажи это!
— Хм… У тебя есть медленная музыка?
Не вставая с пола, Марк дотянулся до пульта и включил одну из моих любимых композиций. Это Ignis «Rompasso». Я принялась двигаться в танце, забыв о больных ногах. Алкоголь не только раскрепостил меня, но и на время позволил почувствовать себя здоровой. Завтра мне будет плохо, но сегодня-то хорошо!
Встала перед Марком и принялась извиваться, как змейка, пристально смотря в его расширенные от удивления глаза. Делаю плавные движения, снимаю футболку, и остаюсь в кружевном красном бюстгальтере. Мне не стыдно — текила искоренила во мне это жалкое чувство. Мои соски твердеют и просвечиваются через тонкую ткань.
Вкладываю в танец всю свою страсть и артистизм, как будто это последний танец в моей жизни. Поворачиваюсь к Марку спиной и, призывно смотря на него через правое плечо, плавно снимаю джинсы. Рукой взбиваю распущенные волосы и продолжаю двигаться.