— Наверное, для того, чтобы потом выложить фото в интернет, — спокойствию Генри можно только позавидовать.
— Генри, чем ты занимаешься? — подозрительно прищурившись, спрашиваю я.
— Я актер, — гордо извещает он.
— Серьезно? Известный?
— Видимо, нет, раз ты спрашиваешь, — притворно печально отвечает он.
Мне становится неловко. Черт, я действительно плохо знакома с современным кинематографом. А еще туда же — сценарии пишу.
— А ты, мисс Хелен, откуда и чем занимаешься?
— Я из России, здесь, можно сказать, проездом. Закончу писать сценарий для NВО и улечу обратно в Москву.
— Почему не хочешь остаться в ЛА?
— Если бы это была Великобритания, то да — я бы осталась здесь на всю жизнь, — вздыхаю я.
— Моя Родина, — тепло улыбается мистер. — Чем тебя увлекла моя страна?
— Всем. Моя любовь к ней безгранична. Как говорил граф Дракула: «Благодаря книгам я познакомился с вашей великой Англией; а знать ее — значит ее любить».
Генри весело рассмеялся, и я заметила в уголках его глаз очаровательные морщинки. Он отпил глоток пива и сказал:
— Я вижу много сходства между нами. Какие животные тебе нравятся, кроме крупных собак?
— Вообще-то я без ума от лошадей. Вот посмотри, — показываю ему экран своего смартфона, на заставке которого красуется белая лошадка. — То, что я люблю больших собак выяснилось совсем недавно. Щенка акиты мне подарили со словами: «Ника никогда тебя не предаст, в отличие от некоторых людей».
— Кажется, начинаю понимать, — кивает Генри, прикладываясь к тюльпановидному стакану с пивом, над которым высилась кремовая шапочка.
После глотка у него над губой образовались усы из пены, которые мне тут же захотелось… слизать…
Отвлекаюсь от своих скабрезных мыслей и пытаюсь вникнуть в суть разговора.
— Всегда хотел познакомиться с русской, говорят, что вы очень красивые, загадочные и неулыбчивые. С первым аспектом полностью согласен — передо мной настоящая красавица. И загадочная, да, в тебе есть загадка. «Проездом написала сценарий»… Я впервые слышу о таком. Обычно, люди занимаются этим годами, но никак не проездом. И улыбаться ты умеешь очень по-американски.
— Главное, что не умею уходить по-английски, — пошутила я, — хотя признаться честно, очень хочется это сделать. Этот мужик уже достал пялиться на нас. Он просто не отводит от нас глаз ни на секунду.
— Не обращай внимания, — даже не взглянул в его сторону Генри.
— Ты уже привык?
— Еще бы. Меня постоянно фотографируют — на улице, в баре, в аэропорту. Где бы я ни появился, везде отыщется чувак с фотоаппаратом. Потом вижу эти снимки в интернете, и ужасаюсь.
— Я бы так не смогла, — искренне сочувствую ему.
— Тоже раньше так думал, потом привык, — пожимает он широкими плечами. Верхняя пуговица на его черной рубашке едва держится, и образовавшийся зазор на его груди так и притягивает к себе взгляд. Хелен, хватит на него облизываться, — строго одергиваю себя, но все равно снова и снова пялюсь на эту злосчастную пуговицу.
— Кого я вижу, Генри Гаррисон! — воскликнула какая-то симпатичная мулатка, подходя к нашему столику.
— Привет, Мари. Как поживаешь?
Меня словно током бьет. Минуточку… Генри Гаррисон?! И как только раньше я не догадалась, что мой спутник тот самый Гаррисон?! Я настолько невнимательна и глупа, что упустила такой важный момент.
Мне захотелось немедленно бежать отсюда. Что я тут делаю с ним? Он — известный на весь мир кинокрасавчик! Его имя у всех на слуху, даже у меня по недоразумению не видевшей ни одной картины с его участием, потому что Зойка прожужжала им все уши. Но почему Генри не признался, что мы уже встречались на съемочной площадке, когда он героически бился с чудищами обрезанным мечом бок о бок с моей горе-подругой Зоей Ковец? Тоже не узнал? Едва ли… Значит, он просто потешается надо мной.
Мари пожирает меня ревнивым взглядом и напропалую флиртует с Генри. Меня он представил ей, как «знакомая сценаристка Хелен». Я оставила их наедине, сходила в туалет, взяла еще две пинты «Гиннесса» и вернулась к Гаррисону, который уже скучал в одиночестве. Решительно не знаю, как теперь с ним себя вести. Одно дело выпивать в пабе с обычным парнем, и другое — с Голливудской звездой, которому принадлежат многочисленные женские сердца.
— Я подумал, что ты уже научилась уходить по-английски, не прощаясь, — заулыбался он. Он вообще постоянно улыбался — красиво так, по-голливудски.
— Не хотела вам мешать, — боже, куда деть свою идиотскую ревность?
— Мари просто официантка в этом баре. А я здесь обычный завсегдатай, — эротично приподнятая бровь Генри выбивает у меня почву из-под ног.