— Я люблю и сладкое, и соленое, и алкогольное. Все в больших количествах. Это что? — он с опаской пробует угощение, потом одобрительно кивает и ест один за другим. Я с умилением на него смотрю, как заботливая бабушка на внука. Какие красивые у него губы, природа придала им запоминающийся контур.
— Как твой сценарий? — спрашивает Генри.
— Немилосердно заброшен, так как я подрабатывала нянькой одного милого пса, — отвожу взгляд от жующего Генри, чтобы понапрасну не смущать человека.
— Хелен…
— А? — смотрю прямо в его глаза, и ощущаю себя мороженым, которое тает под лучами солнца.
— А я не только о Рое думал, когда сюда ехал.
Внезапно Генри потянулся ко мне и поцеловал. От неожиданности уронила ложку в горячий чай, который обдал мою руку кипятком. Трясу рукой и совершенно не чувствую боли, обвиваю его шею и жарко отвечаю на поцелуй. У него мягкие и нежные губы, от которых исходит тепло.
Наш затянувшийся поцелуй немилосердно прерывает звонок Google Pixel Генри. Он выпускает меня из своих стальных объятий и отвечает невидимому собеседнику. Мне становится неловко, быстро покидаю зону кухни и подхожу к полке, делая вид, что ищу спрей от ожогов. Рука покраснела. Вот теперь очень больно, анестезия от поцелуя Знаменитости перестала действовать.
Мистер Гаррисон подкрадывается ко мне сзади и неуклюже, совершенно по-медвежьему обнимает. Между нами какая-то химия — сладкий любовный коктейль, состоящий из одних гормонов, иначе и не скажешь. Настоящая страсть — это когда ты не задумываешься о том, переспать или не переспать, не взвешиваешь все за и против, а просто делаешь то, что велит тебе твое сердце.
Пол куда-то плывет. Мне трудно дышать, словно воздух исчез в мгновение ока. Грудь стесняет, и из нее вырывается стон — мой стон. Слышу его будто издалека. Пальцы Генри проскальзывают под ткань футболки и дотрагиваются до моих сосков. Они отвердевают, набухают навстречу околдовывающим движениям чувственных пальцев. Генри что-то шепчет мне на ухо, но я не в состоянии разобрать слова. Я желаю его столь же сильно, как высохшее поле жаждет дождя.
Исступленно целуемся и перемещаемся на кровать. Генри накрывает меня своим телом и целует шею, грудь, плечи. Судорожно срывает с себя одежду, обнажая восхитительные мускулы. Лихорадочно трогаю его тело — его всего, не зная, за что ухватиться. Мне нравится в нем все! Завитки темных волос на смуглой груди, волевой колючий подбородок и губы — четко очерченные и плотно сжатые, губы которые так приятно чувствовать в любой своей точки тела.
Целую его, куда придется, и наши стоны разрывают необычайную тишину позднего вечера. Как в слаженном танго подстраиваюсь под него, двигаясь навстречу, впиваюсь ногтями в широкие плечи, стискиваю ногами его напряженные ягодицы, чтобы теснее ощутить его в себе, стать частью его — слиться воедино, как море с океаном.
Спустя какое-то время нахожу в себе силы открыть глаза и вернуться в реальность. По соседству сидят две любопытные морды и таращатся на нас глубоко посаженными глазками.
— Генриии, — тихо зову я.
— Что?
— Посмотри налево.
Он поднимает голову и тут же, заливаясь хохотом, роняет ее обратно на подушку.
— Они все видели! — укоризненно говорю я, — мы вели себя слишком громко и странно, напугав собак.
— Рой не впервые становится свидетелем этого действа, прости, пожалуйста, и не обижайся. Он понимает, что его папе очень и очень хорошо в такие моменты.
— Да ладно, я ж понимаю, что ты не из монастыря в киноиндустрию прибыл. Давай оденемся, а то мне стыдно перед собаками. Чему я учу леди Нику? Какой пример подаю приличной аките? — хихикаю, нисколечко не жалея о том, что произошло. Наоборот, меня переполняло безумное счастье.
— Очень даже положительный пример. Месяца через два-три она уже сможет подарить тебе щенков.
— Ну уж нет, как ты представляешь мое возвращение в Россию с выводком американских акит?
— Поделим щенков поровну.
— Прошу не покушаться на честь леди Ники. Ищите себе другую невесту, — отрезала я.
—Ты очаровала меня еще тогда, при первой встречи, — неожиданно шутливый тон прерывается серьезным признанием, — я все время смотрел на твои длинные ноги, обутые в красные туфли — они мешали мне сосредоточиться на процессе съемки. Я видел, какие заинтересованные взгляды бросали на тебя другие мужчины и почему-то злился. Мысленно называл тебя Red Shoe — Красная туфелька. Потом мы встретились в киностудии, ты меня не узнала, а я не решился напомнить о нашем знакомстве. Увидев тебя в третий раз с собакой, я точно знал, что приглашу тебя на свидание. Если бы я не встречал тебя ранее, то никогда бы не осмелился подойти на улице. Здесь запросто могут обвинить в сексуальных домогательствах. Поэтому рисково.