— Юля, ну не придумывай. Поверь, я умею отбиваться от мужских приставаний.
— Верю. Только я все равно завтра тебя заберу.
— Конечно, с удовольствием поближе познакомлюсь с твоей семьей.
Катя подошла к окну и невольно посмотрела на соседний дом. На втором этаже сквозь неплотно закрытые шторы она разглядела мужскую фигуру. Сосед кивнул ей.
День 7
Юлины дети обрадовались новому человеку. Их не так легко оказалось разогнать, чтобы подружки смогли поговорить.
— Так что же все-таки произошло, Кать. Ты ведь не просто так сюда сбежала. Я рада, что мы встретились хоть и при таких обстоятельствах. Но я физически ощущаю, что тебе очень плохо.
— Мне казалось, что Женя — моя настоящая любовь. Когда мы расстались после моего возвращения из Америки, я понимала, что он просто не мой человек. Но я не спешила вступать в новые отношения.
— Да помню я это. А еще то, как ты рыдала в подушку несколько дней, стараясь не разбудить меня. Но я все слышала, только не знала, чем помочь тебе. Старалась днем тебя развлекать и отвлекать.
— Спасибо, Юль, я чувствовала, что одна бы не справилась, хотя мой поступок я считала правильным на тот момент.
— Так что же случилось после твоего приезда из Москвы?
— Для этого надо знать, почему я вернулась оттуда. Я еще никому не рассказывала эту историю. До сих пор мурашки по коже от воспоминаний. Хорошо, что все осталось в прошлом. Это то, что закалило меня, сделало сильнее. Я научилась благодарить жизнь за этот урок.
— Твой внезапный отъезд в Москву мне показался тогда необдуманным и принятым исключительно на эмоциях. Ты даже не объяснила толком, почему вдруг сорвалась туда. И потом почти ничего не сообщала о себе. А я ведь переживала, но не хотела навязываться. Да и семья много времени отнимала. Прости, что не почувствовала, что тебе нужна поддержка, — Юля приобняла Катю.
— Все в порядке. Тогда я сама была не готова принимать помощь, я не понимала, что она мне нужна. Даже не знаю, с чего начать. История длинная и неприятная. Но мне надо ее кому-то рассказать. Думаю, что пришло время.
Юля подвернула под себя ноги и приготовилась слушать.
— После расставания с Женей я долго не могла принять то, что могу к кому-то испытать такие сильные чувства. Да и вообще, хотела разобраться, что значит любить. И я сбежала. От себя в первую очередь. Точнее, пытались сбежать. Но это оказалось не так просто. Отъезд в Москву, незнакомый город, где все по-другому: большие расстояния, большие пробки на дорогах, огромное количество людей везде, отсутствие надежной опоры. Я думала, что запросто справлюсь со всем этим. Окунулась с головой в работу, и мне это нравилось. Получила огромный опыт не только в журналистике, но и в жизни.
— Если честно, даже не могу себе представить. Как ты смогла?
— Я и сейчас иногда думаю, как. Но тогда все воспринималось по-другому. Однажды я запуталась в адресах, стояла на улице, на глаза наворачивались слезы. Не от того даже, что я растерялась, а от всего, что сразу навалилось. Поэтому такое простое событие вызвало сильные эмоции. Я сглатывала слезы и отчаянно пыталась разобраться, куда мне идти, потому что время поджимало. В голове проносились мысли о том, что я здесь делаю, в этом чуждом мне городе, в котором все как на другой планете. Даже люди на этой улице, как назло, куда-то пропали. И вдруг, как в кино, остановилась машина. Мужчина опустил стекло и спросил, что случилось. Я что-то невнятное ответила. Но он понял и объяснил, куда идти. Я была совсем рядом с нужным адресом, просто растерялась. Он предложил подвезти. Я отказалась. Мужчина оставил визитку. Я ее засунула куда-то впопыхах и забыла о ней и об этой встрече.
Катя закусила губу и тяжело вздохнула, затем тряхнула головой и продолжила.
— В коллектив я влилась быстро, только научиться доверять чужим людям сложно. Мне очень не хватало того, кто меня поддержит. Через пару недель визитка выпала из моих документов. Я позвонила. Опущу подробности наших первых встреч. В самом начале Стас вёл себя замечательно, даже слишком, пытался понравиться мне всеми способами. Он дорожил мной и говорил только приятные слова. Но со временем это изменилось. Он пытался контролировать всё, что я делаю: просил отчитываться о том, куда и с кем я иду, кто мне пишет и чем я сейчас занимаюсь. Дальше он начал намекать, что мои московские подружки ему не нравятся, поэтому неплохо было бы, чтобы я перестала с ними общаться. Параллельно с тотальным контролем он вдруг начал постоянно зло шутить надо мной и даже оскорблять, находя это смешным.