— И ты это терпела? Почему не ушла сразу?
— Он убедил меня в моей непривлекательности, глупости, ненадежности и неаккуратности. Это происходило постепенно, поэтому я даже не заметила, как сама начала считать себя тупой дурнушкой. Когда он нащупал мои слабые стороны, то начал манипулировать. Давил на чувство собственной никчемности: «тебя такую никто не полюбит», «на хорошую работу не возьмут с таким образованием», «другие девушки делали ..., а ты нет», «ты должна быть рада, что я тебя терплю» и в этом духе.
Катя сделала паузу.
— И я верила в это. Я же в Москве. Тут все по-другому. Стас убедил меня в том, что он — самый лучший парень на земле, а я — неудачница, которой несказанно повезло встречаться с ним. Мы уже полгода жили вместе в квартире, которую он снимал. Самое нелепое то, что обычно он был хорошим, особенно для посторонних людей, он нравился всем девочкам из моего отдела, ведь они не знали, каким он бывает. Периодически пытался меня бросить, но я умоляла его этого не делать. Теперь я понимаю, что это был один из способов манипуляции. Стас заставлял меня переживать о возможном расставании, чтобы вынудить меня делать то, что я не хочу. Из-за таких отношений у меня развилась нервозность, я постоянно думала о том, что я неудачница. Даже перестала носить юбки, потому что стеснялась своих кривых, по его мнению, ног.
— Ты из-за этого уехала из Москвы?
— Из-из кривых ног? — попыталась пошутить Катя. — Были и другие причины. На работе начальство поменялось, подружки оказались сплетницами. Но это второстепенно. Однажды я пришла домой позже обычного, а на звонки Стаса не отвечала, потому что телефон разрядился. Он меня ударил. Так, ерунда, парочка пощечин. Я растерялась и не знала, как реагировать. Со мной никто так не обращался. Потом он снова был нежен, ночью наговорил мне приятных слов, извинялся, утром пришел с букетом цветов. И я растаяла и поверила ему. Но это было только начало. С этого времени он стал меня буквально преследовать. Провожать и забирать с работы, ни с кем не разрешал встречаться. Но однажды все решилось само собой. Я увидела его в кафе с другой девушкой. Он нежно прижимал ее к себе, целовал в щеку, на столике стоял букет цветов. Я опешила. У меня остановилось дыхание, и я замерла прямо посреди дороги. Мне стали сигналить машины, но я даже не слышала этого, пока один из водителей не вышел и не затянул меня на пешеходную часть. Я ехала домой, а в голове творился бедлам. Я ничего не могла понять, но решение приняла мгновенно. Начала лихорадочно собирать вещи, чтобы уйти до его возвращения. Но не успела. Когда Стас увидел у порога мои чемоданы ему как-будто крышу снесло. Он начал кричать и оскорблять меня. Как только я возразила на это, что только что видела его в кафе с другой девушкой, он разошелся еще больше, схватил меня крепко за руку и стал ее выкручивать. Я взвыла от боли, но он не обращал внимания на это. Я попыталась высвободиться и рванула руку на себя, но не удержалась и упала, ударилась лбом об угол тумбочки. Пошла кровь. Но и это не заставило его измениться. Стас начал возмущаться, что от крови испортится ламинат. Я попыталась встать, но голова закружилась, и я потеряла сознание.
Катя замолчала, дрогнула всем телом как от колючего холода, закрыла глаза.
— Сейчас водички принесу, — Юлька бросилась на кухню.
Когда она вернулась, то застала подругу в той же позе и с выражением боли в глазах.
— Стас, конечно, испугался. Вызвал скорую. Мне наложили швы в больнице.
— И что, ты не сказала, что это он сделал?
— Не хотела полицейских разборок. На работу бы эта информация тоже попала, а у меня и так сложности начались. Но если честно, то я надеялась, что он попросит прощения, извинится. Через пару дней меня выписали, и я вернулась в квартиру за вещами. Чемоданы так и стояли в коридоре. Я не звонила Стасу, чтобы он встретил меня, ведь у меня в голове уже созрело четкое решение уйти от него. Я обрадовалась, что его нет дома. Быстро дособирала, что попалось на глаза, и выскочила из квартиры. На некоторое время я попросилась пожить у коллеги. Как же я удивилась, когда после работы увидела его машину возле входа. Он ждал меня, но я отвернулась и пошла в противоположную сторону. Стас догнал меня и снова начал давить тем, что это моя ошибка, я сама во всем виновата, что он готов меня простить. Я смотрела на него, и ко мне пришло ясное осознание того, что я прожила целый год в каком-то сне. И я рассмеялась. Даже не так, я хохотала на всю улицу. Не могла остановиться. Думаю, что так выходила вся боль отношений. Люди останавливались и с недоумением смотрели на эту сцену. Наконец, Стас не выдержал, сказал мне опять что-то оскорбительное, развернулся и ушел. Я еще несколько раз видела его машину возле офиса, но он не выходил и не пытался заговорить. Он продолжал преследовать меня. Коллеги тоже заметили это и приставали с расспросами. Мне не хотелось заново переживать эту историю, тем более, делиться с кем-то подробностями. И все же не смогла избежать сплетен. Дошло до того, что через месяц меня вызвала начальница и напрямую спросила о том, что я создаю напряженную обстановку в отделе. Возражать я посчитала бессмысленным. Все шло к тому, что я должна была уйти. Да, я могла найти новую работу, даже лучше нынешней, но внутри я ощущала дикое опустошение. Вливаться в новый коллектив, одевать маску радости и беззаботности, проявлять профессионализм и доказывать свою экспертность не хватало сил. И я вернулась.