— Мой так называемый брак на самом деле фиктивный. Мне было почти двадцать. Во мне кипели творческие амбиции. Я хотел завоевать мир своими работами. Нет. Я хотел изменить людей, — Игорь скривил губы в грустной улыбке.
— Юношеский максимализм, поиск места в социуме? — пояснила Катя по-научному последнюю интонацию.
— Да, и это тоже. Плюс мое творческое эго. Оно не давало мне покоя.
— Ведь так и должно быть у людей художественного склада? Разве нет?
— Вероятно. Хотя именно это и стало причиной моего скоропалительного решения.
Катя прищурила глаза и наклонила голову чуть вперед, ожидая объяснений.
— В одном из престижных международных конкурсов в заявке требовалось указать семейное положение. Знакомый фотограф сказал, что этот пункт один из тех, на которые обращают внимание члены жюри. Хотя подтверждений не имелось. Я задумался.
Игорь остановил повествование, взлохматил волосы и стал вышагивать вперед-назад. В его глазах сквозила печаль и сомнение.
— И ты что-то придумал? — решилась вернуться к разговору Катя.
— Я обратился к знакомому бизнесмену, для которого делал несколько фотопроектов на заказ. Он быстро придумал выход из ситуации. Предложил жениться на его дочери.
— Алла?
— Да. Оказывается, когда я приходил к нему, она видела меня в офисе. Я здоровался, перекидывался с ней парой слов и все. В целом, я не обращал на нее никакого внимания. Но чем-то я ее впечатлил.
— Представляю! — протянула Катя.
— Брось. Десять лет назад я выглядел совершенно по-другому. Ты бы меня вряд ли узнала. Длинные волосы, собранные в хвост резинкой, оборванные с бахромой внизу джинсы, рубаха с закатанными рукавами. И вишенка на торте — серьга в ухе. Так мне тогда казалось и должен выглядеть фотограф экстра-класса. Оригинальный, немного растрепанный, не зависящий ни от чьих оценок.
Катя вопросительно посмотрела на Игоря. Он ответил на ее взгляд улыбкой и снова взъерошил волосы.
— Алла просила отца помочь ей поближе познакомиться со мной. Но он видел рядом с дочкой человека другого уровня и достатка.
— Могу предположить, — Катя невольно усмехнулась.
— Да, все верно. И при иных условиях никакого брака нельзя было даже представить. Но… Вот что значит судьба. Его конкуренты начали вести себя агрессивно, понимали, что его дочь вряд ли будет продолжать дело. Хотели подмять бизнес под себя. Тогда у Станислава Михайловича созрел план — представить меня своим приемником. Пусть я мало подходил на эту роль, но другого варианта ждать не оставалось времени. Да и Алла помогла. У нее такой характер, что если что-то задумала, то не уступит и не отдаст своего никому.
Игорь вновь стал задумчивым и печальным.
— Алла очень красивая. Тебе повезло, — Катя ждала продолжения история.
— Свадьбы как таковой не было. Состоялась торжественная церемония. Я впервые в жизни одел костюм. Представляешь?
В Катиных глазах мелькнул игривый блеск.
— Я сам себя не узнал, — Игорь рассмеялся. — Станислав Михайлович оплатил нам свадебное путешествие. Я вначале не замечал, что я ее муж. Она продолжала вести привычную ей жизнь. Я много работал. Единственное, Алла уговорила меня измениться внешне.
— Ты отрезал свой хвост? — хихикнула Катя.
— Это самое печальное для меня. Серьга в ухе тоже исчезла. В костюме я так и не научился ходить, но перестал носить рваные джинсы и майки.
— Мне кажется, вы хорошо смотрелись вместе.
— Да, даже ее отец оставался доволен мною как зятем. Алла тоже светилась от счастья, особенно в первое время. Но меня это мало волновало.
— Не поверю, что тебя не влекло к такой шикарной женщине, как твоя жена.
— В плане личных отношений все складывалось хорошо. Но для меня это не было главным. Мы так и не сблизились. А потом я как-то не уследил, что она стала засиживаться в игорных заведениях.
— А ты не думал, что ей просто не хватало твоего внимания?
— Я не был идеальным мужем. И она не прилагала усилий быть женой творческого человека. Я жил в своем мире, ожидая музу, которая поможет мне стать знаменитым фотографом. И на эту роль Алла вовсе не подходила. У нас все чаще случались скандалы. Я уехал в этот дом, который обустроил на свое усмотрение. Алла осталась жить в городе. Деревенская тишина не для нее. А я слишком устал от шума и суеты. Сюда она наведывалась изредка. А теперь вот взялась за шантаж.