— Папа, как трогательно, спасибо большое. Мне так не терпится скорей их все открыть и прочитать, это как знакомство с самой собой, как будто мне выпал шанс просмотреть про себя черно-белое кино. Вы не обидитесь на меня, если я уеду их сейчас читать?
— Ну конечно обидимся! У тебя на это будет целая вечность, все-таки мы забронировали этот столик в твоем любимом ресторане, давай отметим твой день рожденья, а потом ты посвятишь время себе и письмам.
С тех пор прошло уже более пяти лет, все эти письма она знала почти наизусть, и читала их уже просто вперемешку, хотя они и были пронумерованы. Папа сказал, что эти номера имеют всего лишь один смысл — они позволяют понять, какое из писем было первым, вторым и так далее и, следовательно, понять, какое из них было написано, когда она была совсем маленькая, а какое — когда уже повзрослела. Спустя какое-то время с момента ее первого знакомства с ними она для себя дала каждому из писем свое кодовое название, и сейчас почему-то захотелось окунуться в письмо, которое она назвала «Камушки-Мысли».
Взяв письмо и, чтоб этот надоедливый сосед вдруг снова не начал приставать с расспросами, что она там читает, отвернувшись к иллюминатору, София погрузилась в мир воспоминаний…
«Моя малышка, я помню этот день. Ты его, наверное, совсем забыла.
Память — удивительная штука, порой мне кажется, что каждая мысль — это камушек на Горе, которую мы в течение жизни создаем. Кидаем их неразборчиво или, наоборот, осознанно и создаем свои вершины, на которых, забравшись, понимаем, что есть еще куда расти, кидаем снова и двигаемся вверх, и так всю свою жизнь.
Так вот, о памяти… когда стоим наверху очередной вершины, под нами сотни, миллионы, миллиарды камушков-мыслей, именно они вчерашние создали нас сегодняшних, стоим мы на них и не помним, что было вчера, позавчера, год, два или десять назад.
Но есть те камушки-мысли, которые нам почему-то очень дороги, и тогда, понимая это, ступая вверх, мы берем их с собой, кладем на вершину настоящего и, радуясь дню нынешнему, смотрим на них и вспоминаем с благодарностью то, что нас сегодня сюда привело.
Вот такой вот камушек-мысль сегодня я передаю в твои ручки. Я помню те дни, когда две твои крохотные ладошки помещались в одной моей ладони. Спустя ночи, дни и года в твоих руках уже весь мир. Такой, каким ты его создала, и сейчас я хочу тебе напомнить тот день, когда мы сотворили из пасмурного настроения веселую радугу наших эмоций.
Тот день мне очень дорог, ведь у нас с тобой получилось стать творцами своей жизни, нам удалось насладиться моментом здесь и сейчас.
Ты была очень расстроена, я даже не помню, из-за чего. Но это неважно. Когда ты сердилась в детстве, то так складывала забавно губки, что было понятно: лучше сейчас не подходить. Ты не только губки складывала, еще и бровки домиком делала, но это было не самое страшное! Ты, когда не хотела говорить, ты об этом громко кричала. Забавно! Не хочу говорить, поэтому кричу.
Не желая никого видеть и слышать, ты забралась в свой шкаф. Такой обычный шкаф, цвета топленого молока. Но только с виду он был таким светлым, забравшись внутрь, ты поняла, что там темно и немного страшно. Вроде это твой шкаф, но он другой изнутри, неизвестный, большой. На полках лежат все те же твои любимые вещи, но темнота их наполняет каким-то загадочным и пугающим образом. А вдруг это платье умеет шипеть. Или эта юбка напрыгнет на тебя в темноте, и ей не важно, что на тебе уже есть джинсы.
В общем, забравшись туда и проявив свой характер, ты поняла, что поспешила. Я же это осознал, когда ты замолчала. Когда крики, отлетавшие от стен, вдруг умолкли, и тишина научилась говорить, тогда стало понятно, что мне пора тебе помочь. Тихонько я подошел к шкафу и слегка постучал, чтоб тебя не напугать.
Ты, конечно же, в этот момент, осмелев, сказала: "Уходи, не хочу тебя видеть".
"А ты меня и не увидишь", — сказал я и быстро юркнул в твой шкаф.
Как мы там поместились, я не знаю, моя маленькая фея и папа в пять раз больше ее. Но вдвоем в темноте стало явно веселее.
Ты не хотела никак мне рассказывать, чем же ты так сильно расстроена. Уже не было важно, ты только говорила, что никогда меня не простишь. В ту минуту я решил поделиться с тобой одним секретом жизни.
Ты очень любила секретики, поэтому при этом слове твое любопытство взяло верх.