"Неинтересна мне твоя тайна", — говорила ты, но мои глаза, которые уже начали привыкать к темноте шкафа, видели, что это неправда. Я очень хорошо тебя к этому времени изучил, когда тебе действительно что-то или кто-то неинтересен, ты даже не тратишь на это время, а если ты продолжаешь диалог, значит, милая, крючок любопытства тобой успешно проглочен.
Поэтому я просто продолжил: "Моя хорошая, секрет волшебницы своей жизни заключается в том, что прощая кого-либо в своей жизни, ты в первую очередь делаешь хорошо себе. Простить другого человека — это, пожалуй, один из самых эгоистичных поступков".
"И все? Это твой секрет. Ах ты обманщик, зря я тебя пустила в свой шкаф", — игриво заговорила ты. И начала в меня кидать все, что лежало на полках. Я не остался в стороне и с удовольствием устроил тебе вещепад, прямо на голову.
Вывалились мы с тобой из шкафа довольные и хохочущие. Твоя мама, услышав нас, забежала в комнату, и, конечно, нам досталось, особенно мне, как более взрослому и "куда вообще смотрящему отцу". Мы долго еще собирали все вещи и складывали на полки, но я готов был разбросать их вновь и вновь, чтоб продлить эти минуты рядом с тобой.
Тогда ты меня простила, не понимая еще значения слова "эгоистичный", просто, будучи ребенком, не умея долго обижаться.
Но каждый раз, когда ты будешь читать это письмо, пожалуйста, помни, что, прощая людей, которые будут тебя обижать в этой жизни, ты в первую очередь делаешь хорошо себе. По большому счету каждый, кто встретился тебе на пути, не друг и не враг, это твой учитель. Будь благодарна ему и твори свой мир сама, таким, каким он тебе нужен. Прощай людей за их несовершенство. Прощай себя, что несовершенна сама. Просто живи сердцем.
Люблю тебя!»
Обычно все папины письма летают с ней, и она сразу перед началом полета кладет их в спинку кресла и выбирает то, к которому потянулась рука. Она давно заметила, что интуиция всегда подкидывает именно нужное письмо, как будто сама Вселенная дает через эти письма ответы. И сейчас это письмо про обиды, и как верно подметил папа, что если мне неинтересна ситуация или человек, я даже тратить время не буду на это. Но я не могу себя обманывать, мой сосед меня явно интересует. Пытается наладить со мной диалог, я зачем-то капризничаю. Ну, неужели мне так тяжело рассказать, что я обычно читаю, какую литературу предпочитаю?! Давай, София, от общения с незнакомцем еще никто не умирал.
— Вы интересовались, что я обычно читаю? — заговорила она снова с ним, продолжая смотреть в иллюминатор. — Я читаю книги и людей. Я люблю приезжать в новую страну, город, выбирать на одной из улочек уютное кафе, желательно такое, через которое будет проходить много людей: пар, одиночек, семей, детей. Я заказываю себе чай без чая и начинаю читать людей и их судьбы.
Смотрю на кого-то, кто привлек мое внимание, и начинаю придумывать, чем он живет, почему он сегодня здесь, почему сегодня на нем или ней это платье, рубашка, юбка, что заставило их выбрать эти ботинки, туфли, почему они такого цвета. Дальше я изучаю во всех деталях внешность привлекшего меня индивида, у девушек меня всегда привлекает прическа, как уложены их волосы, сколько времени на это они потратили, затем я наблюдаю за поведением, отношением друг к другу: целуются, ругаются, плачут, смеются, грустят или улыбаются миру, который улыбается им в ответ.
Мне интересно все: что они заказывают на обед, что они пьют, о чем они мечтают. Так я их читаю и через все это рисую их жизнь, рисую своим воображением, раскладываю картинки в пазле жизни. Что же будет дальше, когда они встанут из-за стола, когда разойдутся в разные стороны, когда пожмут руку или поцелуют в щеку. Что будет дальше? Я с самого детства любила рисовать. Как только родители отдали меня в изостудию, я полностью растворилась в своем мире образов и красок.
— Вы любите живопись? — спросила она Андрея, повернувшись, наконец, к нему.
«Ну, а я кого предупреждал? — возмущался разум. — Вот, получи! Твой
сосед-романтик спит, несмотря на то, что три раза пообещал этого не делать. И это даже неважно, что ты считала, сколько раз он пообещал. Важно то, что он, как, впрочем, и все мужчины, не сдержал своих слов. Тут еще даже не пахло ванилью, а уже горечь разочарования».
«Какая дура! — злилась она на себя. — Распинаюсь перед ним, открываю ему свой внутренний мир, а он храпит в ответ. Хочется верить, что он был джентльменом и заснул раньше, чем я начала свою пустую болтовню, хочется верить, что он заснул не под мой монолог.
С чего я вообще решила начать рассказывать о себе? Ну конечно, спасибо тебе, интуиция, нужное письмо подкинула. Подмигиваю тебе своим смайликом. Наивная особа, двадцати трех лет, была положена на лопатки запахом алкоголя, настоянного на интеллигентности, знании пяти языков, и с добавлением щепотки романтики, так, знаете, для улучшения вкуса. Как мало нам, девушкам, нужно!»