«Сынок, эти несколько дней были самыми страшными в моей жизни. Я бился в стену непонимания, ломал ее, но не получал ответа.
Почему сначала забрали твою маму, а сейчас хотят забрать и тебя? Почему я не был рядом и не довез тебя в тот день домой из бассейна? Пошел третий день, как ты в тяжелейшем состоянии. От высокой температуры ты находишься в бреду. Я сижу с тобой рядом около кровати, держу тебя за руку и молюсь, чтоб ты скорей выздоровел.
Врачи не дают никакой гарантии. Я готов заплатить любые деньги, они отказываются. Я перепробовал уже кучу средств, обращался даже к целителям и бабкам-знахаркам. Ничего не помогает. Прошу твою маму на небесах, чтоб она поговорила с тобой. Чтоб она рассказала тебе, как ты нам дорог. Чтоб она уговорила тебя остаться. Пожалуйста, услышьте меня, мои родные люди. Андрюша, сынок, выздоравливай, пожалуйста!
Ты очень часто в бреду зовешь меня и не понимаешь, что я здесь, с тобой. Твоя температура вызывает сильные головные боли. Ты не осознаешь, что я рядом, и кричишь вновь и вновь: "Папа, папа, папа… Приди, папочка, приди!"
В эти минуты мое сердце разрывается. Продолжаю тебя гладить, и потихоньку ты успокаиваешься и засыпаешь. Я же после этого просто проваливаюсь в кресло, выжатый как лимон, и боюсь пошевелиться. Только б ты поспал подольше и восстановился…
… Софи уговорила меня на третьи сутки уехать домой поспать. Я сопротивлялся. Она же настойчиво сказала, что от меня "такого" толку здесь не будет. Как только твое состояние стабилизируется, она обещала мне позвонить. Я не хотел тебя оставлять ни на секунду, но эта милая француженка меня уговорила, я сдался…
…Совсем не помню, как дополз до кровати и провалился в сон. Меня разбудил звонок телефона, он был так далеко, будто меня вызывал космос.
"Алло!" — хриплым голосом произнес я.
"Он открыл глаза, он улыбается, температура спала!" — кричала мне твоя няня в трубку.
Сын, ты не поверишь! Я не просто мчался к тебе, я летел на крыльях. Весь мир помогал мне.
Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я зашел к тебе в палату. Там были все, и там был ты! Твое лицо было сильно осунувшимся и исхудавшим, глаза впали, НО… они светились изнутри. Они всегда у тебя были с безудержной энергией. Я смотрел в твои глаза и понимал, что ты пришел на Землю для великих дел, ты пришел менять мир в лучшую сторону. Я всегда верил, верю и буду верить в тебя!
Ты слегка мне улыбнулся.
"Как дела? — спросил я. — Как ты себя чувствуешь? Хочешь ли чего-нибудь вкусного съесть?"
Странно, но ты резко изменился! Отстранился от меня и стал словно чужим. Я смотрел на тебя и не мог зацепиться. Ты стал пустотой!
"Ничего не надо! Я хочу спать!" — сказал ты и отвернулся.
"Хорошо", — ответил я и попросил тебя больше так не делать. А еще добавил: "Мы очень волновались за тебя", — и вышел из палаты.
Я не хотел, чтобы кто-то видел мою слабость. Мне срочно нужно было выйти на улицу, я боялся задохнуться. Воздуха не хватало, руки тряслись, ноги подкашивались.
Найдя скамейку в самой удаленной части больницы, я сел и начал плакать. Хотя нет, я не плакал, я рыдал! Я не мог остановиться. Впервые в жизни я позволил себе это. Даже на похоронах твоей мамы я не делал этого, но сегодня этими слезами я благодарил Бога, ведь он подарил мне тебя дважды.
В этот день ты снова для меня родился. Спасибо тебе, сынок, что выбрал жизнь. И пусть даже эта жизнь будет не рядом со мной, учитывая наши сложные взаимоотношения, но я буду знать, что ты часть этой планеты и мы дышим с тобой одним воздухом. И как бы ты далеко ни зашел, ты всегда будешь для меня рядом. Ты всегда будешь в моем сердце. Просто живи и будь счастлив!
Люблю тебя!»
Андрей не мог дальше читать. Его глаза ничего не видели, в них шел дождь. Слезы текли, и он не мог их остановить.
Он вспомнил, как София почти что год назад спросила, какая самая большая обида у него на отца. И, не задумываясь, Андрей ответил ей, что не может простить папе, что когда он был на грани жизни и смерти, того не было рядом. «Я звал его, я кричал ему, я нуждался в нем, а он так и не пришел!» — с громадным сожалением сказал тогда он ей. Так он думал.
А оказывается, бредовое состояние, вызванное высокой температурой, мешало ему понять, что папа все эти дни был рядом, боролся за жизнь вместе с ним. Бросил все свои дела и был с ним. И лишь на несколько часов уехал отдохнуть, именно в тот момент, когда Андрей пришел в себя.
— Как же я ошибался! — с досадой вымолвил Андрей. «И как же важно открыто говорить о своих чувствах, — подумал он. — Ведь скажи я ему раньше о своей самой большой обиде, я бы тут же узнал, что она беспочвенна. А в итоге — за спиной багаж долгих лет претензий и упреков. Пусть! Пусть это будет ценой за тот опыт, который я только что пережил. Многое потеряно, но еще и многое можно успеть. Папа, пожалуйста, теперь я тебя прошу — борись за жизнь. Нам так много надо с тобой сделать, так много друг другу сказать. Ты нам всем нужен. Ты мне нужен!»