— А вдруг? — усугублял Андрей.
— А вдруг ты съел сундук!
— Чего?
— Ничего. Выше нос. Я побежала. Целую тебя.
— Так мы еще не договорились… — но эти слова летели уже в пустоту.
Папа, лежавший в коме, не давал ни малейшего признака того, что он скоро вернется. Они все верили, ждали и действовали, но он был где-то далеко. Наверное, рядом с любимой женой. Он так долго мечтал о новой встрече с ней. «И вот сейчас его можно понять, — думал Андрей. — Наслаждается каждой минутой рядом». Так же, как и он сам наслаждался Софией, каждым мгновеньем.
Через пару дней ему предстояло улететь в Россию. Они приняли решение, что на некоторое время оставят папу под присмотром врачей. Жизнь продолжалась и требовала их участия. В палате было почти как дома, они сумели создать эту атмосферу. Устроившись поудобнее в кресле, Андрей внимательно посмотрел на отца. Он тихо спал. Со стороны казалось, что он просто устал и прилег отдохнуть. Еще чуть-чуть, и он проснется.
Его лицо было спокойным и таким родным. Андрей радовался, что стал так близок к нему. Благодаря этим письмам, они шли навстречу друг другу, даже когда физически папа был обесточен. Он прочитал его письма уже по несколько раз, пережил массу впечатлений и эмоций. Сотни раз сказал «спасибо», попросил прощения и простил.
Продолжая наблюдать за отцом, он почувствовал, что чешется левое ухо. Это было удивительно, но Андрей давно заметил за собой такую особенность: если оно настойчиво чешется, значит, скоро к нему придут строчки нового стихотворения, которые он не сможет забыть. Он знал, что бросит все дела и запишет их. Особенно если муза приходила перед сном, это было настоящим испытанием. Сколько раз он обещал ей, что завтра с утра он все запишет. Но нет! Она настойчиво срывала с него одеяло комфорта и требовала зафиксировать ее приход именно сейчас. Он сдавался и делал так, как хотела эта капризная дама.
Сегодня он еще спать не ложился, но строчки уже врывались в его жизнь. Все, что ему оставалось сделать, — это взять и записать их на листик бумаги. Как назло, в палате под рукой ничего не было. Пришлось сходить и выпросить у дежурной листик и ручку. Как только стих был готов, Андрей не поверил увиденному. Каждое слово было словно снято отпечатком с его мыслей. Он так чувствовал, но не мог сказать. Будто он стал проводником, приняв эти строчки, ставшие ответным письмом отцу…
Мне захотелось написать тебе,
Спасибо, что ты есть.
Спасибо, что в моей судьбе
Ты близко, рядом, здесь.
Мне захотелось написать тебе,
Ты — то, с чего я начался.
И в каждой капле крови, что во мне,
Твоя духовная основа бытия.
Мне захотелось рассказать тебе,
Кем стал я и куда пришел.
Пока я падал и вставал,
Ты меня в этой жизни вел.
Когда я не умел и ничего не знал,
Ты терпеливо продолжал,
Без лишней лести и похвал,
Ты просто верить продолжал.
И та дорога, что проложена тобой
И мудростью твоей освещена,
Иду навстречу я по ней домой,
Туда, где встречу я Отца.
Того, кто все неровности мои
За преимущества мне выдает,
Кто в пасмурные дни моей души
Обнимет, примет и поймет.
Мне захотелось написать тебе,
Спасибо, Папа, что ты есть.
Спасибо, что в моей судьбе
Ты близко, рядом, здесь.
Это было письмо — откровение, зов сына к отцу. Андрею очень хотелось, чтобы адресат его получил. Он понимал, что сейчас сказал все, что мог. Семя новых отношений посажено и прорастает. Однажды росток прорвется навстречу солнцу. Однажды все изменится.
— Да, папуля?! — сказал он и посмотрел внимательно на отца. — Дай мне знак. Мне важно ощущать тебя. Ты мне нужен!
Погуляв перед сном на улице, он вернулся в палату. В этом году осень как будто сдалась, уступая место промозглым ветрам зимы. Даже в палате было холодно. Собираясь выключить свет, он решил вдруг положить свое письмо отцу под подушку, как в детстве он делал перед экзаменом. Он верил, что так нужная информация попадает сразу в голову и там остается. Но в последний момент его осенило: а что если положить это письмо на сердце отца, пусть эти строчки проникнут туда, где им самое место.
Присев на кровать и аккуратно положив письмо на его груди слева, он почувствовал какой-то импульс. Сначала он не понял, что правая рука отца касалась его бедра, пока он сидел на кровати рядом. Приблизив ее к телу и собираясь укрыть отца, он решил, что ему показалось. Однако скинув одеяло в следующий миг, он уставился на эту руку и стал ее прожигать взглядом.
— Давай, давай еще! — шептал он. — Ты делал это. Мне не померещилось!