Именно поэтому, имея такое солнце внутри своего мира в виде папы, она не хотела принимать картину из грозовых туч. Этот образ ей явно не нравился и был не ее.
Как можно так относиться к отцу и так его не любить? Хотя с чего я взяла, что он его не любит, он просто сказал, что ему почти не за что его благодарить, сказал это с раздражением, злостью и неприятием, замешав это все громовыми тучами. Но он пьян и, возможно, погорячился.
Вообще, зачем я об этом думаю, сейчас самолет взлетит, пролетит положенное ему расстояние и сядет в нужной точке в наилучшее для всех нас время. Мы расстанемся, даже не начавшись.
Но что-то подсказывало ей, что она может обмануть кого угодно, но только не себя. Впервые она ошиблась, впервые в ее мир интуиции вошел образ, которому, на первый взгляд, там не было места и не должно оказаться в будущем, но он вошел. Так медленно и нежно, что ей стало ясно, что она хочет продолжения. И она решилась…
— София.
— Что ты сказала?
— Меня зовут София, — повторила она.
— Быть такого не может! — закричал в ответ он. — Ты понимаешь, как это интересно и удивительно?!
— Что удивительного?
— Ну, ты помнишь, я рассказывал тебе несколько минут назад о своей няне? — он продолжал возбужденно говорить.
— Да, помню, — спокойно ответила ему девушка, не понимая, что это он так разволновался.
— Это знак!
— Какой знак? О чем вы?
— Соф и Я.
— Вы решили меня снова удивить. Мне хватит сюрпризов. Не надо мое имя раскладывать по буквам. Я с детства не люблю буквенный анализ, он у меня все время пробуксовывал, и за него я получала тройку по русскому до четвертого класса, — сказала София.
— Я не об этом. Хотя не могу поверить, что ты была троечницей, — тут же нашелся Андрей.
— Я не сказала так, — ее возмущению не было предела, — я сказала, что до четвертого класса у меня была тройка по русскому, это не то же самое, что троечница, — возмущенно продолжила она.
— Ух ты, а мы не только обладаем завораживающими и любопытными глазами, в которых утонуть не страшно, мы еще и очень строптивы. Мне это нравится.
— Мне кажется, сейчас речь не о вас, Андрей. Вы меня обозвали троечницей. Вам не кажется, что человеку, знающему пять языков в совершенстве и коротавшему вечера своей молодости за историей Франции, не помешало бы извиниться?
— Прости.
«Такое емкое и лаконичное "прости". Ну а дальше? Дальше, не молчи! Ау, мой полиглот, ну хотя бы добавь "пардон", спаси же скорей себя в моих глазах, иначе ты там потонешь раз и навсегда. В ответ — тишина. Ну да, чего я еще ждала. Я вроде не вчера родилась, с принцем на белом коне последний раз встречалась в сказке лет так "…цать" назад. Это была моя иллюзия. И я ей позволила случиться. Винить некого. "Прости" — уже неплохо».
— Прощаю. Хорошего полета, — ответила София.
— Подожди, не обижайся, не замолкай, пожалуйста. Знак, это знак.
— В чем ваш знак? — ей уже стало интересно.
— У меня была няня, ее звали Софи, и был Я. Для меня это долгое время было целым миром. Это было спасательным кругом, позволяющим не разбиться о скалы реальности и не потонуть в правде жизни. Каким я стал сегодня, это все благодаря присутствию в моей жизни моей няни. Понимаешь?
— Нет!
— Няню звали Софи, и был Я, — не сдавался Андрей. — Получается вместе: Софи… и… Я. Няни давно нет, мой мир далек от того идеального, но вдруг неожиданно появляешься ты, и в твоем имени мое прошлое, настоящее и, возможно, будущее, там вся моя Вселенная — СОФИ и Я. Как будто пазл сложился. В твоем имени есть мой мир, и есть Я. Это чудо! Такого не может быть!
— Так, все, хватит, я и так слишком многое себе позволила. Я поняла, вы пьяны. Вернее, я знала это с того момента, как вы ворвались в самолет и мою жизнь. Но сейчас я осознала, что это все это бред сумасшедшего, совсем скоро мы взлетим, вы заснете, мы приземлимся, я выйду из самолета, и мы больше никогда не встретимся. Ваш мир и вся ваша Вселенная останутся с вами, приберегите их для студенток первого курса, там вам проходу не дадут, там ваши речи, Андрэ, будут иметь колоссальный успех. Только успевай выбирать из готовых открывать вам свое сердце и не только. Мы немного позволили себе пересечься, хотя изначально понимаем, что это встреча двух параллелей. Нам не суждено оставить след в сердцах друг друга. Я искренне надеюсь, что моя затянувшаяся до неприличия речь вернула вас на землю, нисколько вас не обидела и позволила вам остановить каскад ваших будущих монологов, которые еще случились только на уровне мысли. Пусть лишь мыслями, известными только вам, они и останутся.