— Да, — ответила я наконец на звонок.
— Здравствуй, дочка. Ты где? Что это за крики? У тебя все в порядке?
Родной и заботливый голос отца в первую секунду отозвался радостью в моем сердце, пока сознание не дало задний ход. Я не должна поддаваться, не должна забывать, как легко он манипулирует мной.
— Привет, пап. Это не крики, а смех, здесь весело. Не волнуйся, у меня все отлично, — сказала я, спускаясь на нижнюю палубу по направлению к своей каюте и, главное, к душу. — Мы на острове Силуэт и пробудем здесь несколько дней.
— Хорошо, что ты недалеко. Помни, ты всегда можешь вернуться в свой номер на Маэ, только позвони и я тебя заберу.
Как никогда общаться с отцом было сложно. Я разрывалась между моим привычным состоянием любящей искренней дочери и необходимостью держать дистанцию. Даже не ожидала, что осваивать эти новые для меня игры будет так мучительно больно. Хотелось поскорее закончить разговор и снять с себя лицемерную маску.
— Я ведь уже сказала, у меня все хорошо. Пока, и передавай привет Мари.
— Пока, Арина.
В душе вместе с красочной пеной я смывала с себя неприятный осадок от разговора с отцом. Выйдя в комнату в одном полотенце, принялась открывать шкафчики возле кровати в поисках расчески, а в одном из них наткнулась на взгляд Сергея с того самого рисунка.
«Доверься мне, я всегда буду рядом», — говорили его глаза.
— Кто я для тебя, Сергей, послушная папина дочка? Или еще один драгоценный камень в твоей коллекции? Вот только хочу ли я быть тем или другим?
«Даже не представляешь сколько врагов у твоего отца, если он сам готов вверить тебя в мои руки», — как будто снова услышала его голос и по спине побежали мурашки, а рисунок выпал из рук.
Раздался стук в дверь, а за ней показался Артем:
— Арина, ты здесь, можно войти?
Я вздрогнула и поспешила запихнуть Сергея, изображенного на рисунке, обратно в шкаф.
— Да, конечно, — облегченно выдохнула, будто спрятала любовника.
В отличие от меня Артем еще не успел отмыться от разноцветной пены и вид у него был тот еще. Он зашел в дверь, аккуратно закрыв ее за собой, а окинув меня взглядом, нервно сглотнул и растерянно остановился на месте.
Последнее время я стала какой-то рассеянной, пригласила войти и даже не учла, что хожу в одном полотенце.
— Ты так внезапно исчезла, что я подумал, — он опустил глаза, — может, зря затеял все это?
— Ну, что ты? Было весело, как в детстве! Мне понравилось, — говоря это, я одарила его искренней улыбкой, и сама сделала шаг вперед, вытирая желтую пену с его шершавой щеки. — Ты, как всегда, молодец, никому не даешь скучать.
Артем перехватил мою руку за запястье и притянул было к себе.
— Но-но, аккуратнее, я только отмылась от этой радуги!
— Просто, ты такая хорошенькая в этом полотенчике, ммм… — его глаза заблестели, а на лицо вернулось привычное радостно-игривое выражение. — Ладно-ладно, все понял, пора и мне в душ.
Уходя, он задумчиво наклонился к моему уху, но так ничего и не сказав, неожиданно оставил легкий поцелуй чуть выше ключицы и с загадочной улыбкой скрылся за дверью. Наверняка, снова что-то задумал.
Я замерла и накрыла ладонью место его поцелуя, как если бы там сидела бабочка. Странно, рядом с Артемом я не испытываю никакой неловкости или волнения, не боюсь показаться чудной или некрасивой. Он принимает меня такой, какая я есть. Он улыбается — я улыбаюсь в ответ, он смеется — и я веселюсь вместе с ним. В этом жизнерадостном человеке удивительным образом уживаются уверенность взрослого мужчины и детская непосредственность. Может от этого с ним все и всегда так легко? Он, как ветер, врывается в твою жизнь и наполняет ее яркими красками. Вот только ветер не задерживается долго в одном месте. А потерять еще одного любимого человека… сейчас я этого просто не переживу.
На то, чтоб убрать общими усилиями последствия импровизированной пенной вечеринки ушло около получаса.
— Может и так сойдет? — Вики уже начала стонать, в очередной раз пытаясь оттереть разводы со стеклянной двери.