Губы на своих бёдрах чувствую. Они прокладывают влажную дорожку до колена, а потом появляются зубы, которые покусывают. Руки крепко держат мои ноги разведёнными, а рот перемещается по внутренним сторонам моих бёдер.
Заставляю себя оторвать затылок от зеркала позади и открыть глаза, чтобы посмотреть на Мика. Но только я это делаю, он рывком поднимается. Смотря мне в глаза, тыльной стороной ладони медленно вытирает свои блестящие от слюны и моего возбуждения губы, а я снова вспыхиваю. Приближается к моему лицу и обхватывает ладонью левой руки мой затылок.
— И на вкус такая же карамельная… Карамелька, — произносит низко и хрипло, проводя своим носом по моему.
Распахиваю глаза шире и упираюсь в его грудь ладонью. Его слова отрезвляют, разряженное тело отрезвляет. Он одетый, а я перед ним в одной майке, скатавшейся в жалкую полоску на талии. Он брат Вика, а я…
— Хватит… уходи, — задыхаюсь, отталкивая его. Осознание всё сильнее наваливается на моё существо. Воздуха не хватает всё больше.
Мик наконец отстраняется, но взгляд его становится снова до невозможности мрачным.
— Сейчас не получится оправдаться тем, что перепутала нас.
Внутри меня поднимается такая горечь и злость, такой истеричный страх перед действительностью и обида, что я взмахиваю ладонью и бью Мика по щеке. Его голова дёргается, глаза закрываются, а скулы приходят в движение. Отталкиваю его и, задыхаясь, шепчу:
— Ненавижу тебя… это всё ты… я не хотела… ненавижу тебя…
Он медленно поворачивает голову ко мне, и, кажется, в его глазах на долю секунды отражается всё то же, что чувствую я. Но вот он моргает и в них остаётся лишь ярость и… похоть. Он перехватывает мои руки, нависает надо мной и обманчиво спокойно говорит мне в губы:
— Я не планировал идти дальше, но ладно.