И ведь ему должно быть глубоко плевать на то, кто с кем спит. Или собирается спать. Но почему-то эта ситуация вытягивала на поверхность всю пассивную агрессию, которая копилась в душе годами. Нужно уйти в работу. Настолько, чтобы падать лицом в экран, пускать на него слюни, а утром просыпаться, вытирать стекло и продолжать работать.
Вот только работать, сидя в кровати, невозможно. Нужен стол.
Иэн глубоко вдохнул, шумно протяжно выдохнул. Рванул вверх руки и растер лицо ладонями. Открыл глаза. И уперся взглядом прямо в пустой широкий стол с ортопедическим креслом за ним.
Вот же… Нахрен!
По спине прошёл холодок. Горло на секунду сдавило стальным зажимом, не впуская и не выпуская воздух из лёгких. На виске ощутимо забился пульс. Кабинет. Это кабинет Престона. Дверь, в которую он ввалился, привела сюда. Тёмный ковёр на полу, обои с папоротником, книжные шкафы, окно с видом на мокрый, чахлый в это время года сад. И стол.
В глазах начало темнеть.
Иэн рванул руку вверх и сильно потёр горло: воздух быстрым потоком ворвался в лёгкие, заставляя их раскрыться. Вот так… Дышать надо, дышать. Это главное. И бежать отсюда тоже надо. В прошлый раз сюда пришлось вернуться за ключами, но он тут же сбежал, а больше появляться в этой комнате не было нужды. И пусть дальше не будет.
Никогда.
Он развернулся на пятках, положил руки на дверную ручку, но тут же замер. Каждый позвонок заныл, напоминая о последних часах, проведенных в позе канцелярской скрепки. Нужно включить здравый смысл. Срочно. Здравый смысл. Иэн снова медленно развернулся, снова привалился к дверному полотну и обвёл пространство взглядом. Затравленным, наверное.
Тридцать лет, а инстинкты и подсознание спустили их до тринадцати по щелчку пальцев. Это комната, только комната, ничего больше. Она теряет всю свою тёмную силу без хозяина, а хозяин не вернётся. Пора бы уже это уяснить. Уложить в мозгу на какую-то особую полку. Сколько времени для этого должно пройти?
Он оттолкнулся от двери, осторожно шагнул на ковёр и неслышно приблизился к массивному столу. Ладонь почти машинально легла на столешницу. Прохладная лакировка остудила подушечки пальцев…
…«Тебе руки оборвать?! Какого чёрта ты сделал?!» — знакомый окрик пронёсся в голове.
Перед глазами, как настоящий, с громким шлепком упал на стол журнал регистрации постояльцев, на серой монотонной обложке которого появился карандашный набросок Западного Пирса и маяка на нём…
Иэн отдёрнул руку и сжал ладонь в кулак. Окинул взглядом деревянную поверхность. Тело свело судорогой.
Никакого журнала, естественно. Призраки. Того журнала уже, наверное, и не существует, как и других кусков бумаги, до которых добирались испачканные грифелем пальцы. Блокноты, обои в комнатах, журналы, стикеры для записей. Правда, обои Иэн быстро перерос. Хватило нескольких порок. А вот остальная бумага шла в расход несмотря на свежие прутики лозы.
Сила искусства, мать её.
Иэн поднял левую руку, вытянул к свету. Всмотрелся в тонкую белую полосу, идущую от костяшки указательного пальца до запястья. Губы изломила кривая ухмылка. А ведь он левша… Взгляд вырвал знакомый предмет сквозь расставленные пальцы. Рука безвольно упала. На стеллаже рядом со стопкой книг и старыми песочными часами стояла банка. Стеклянная. От шоколадной пасты. С серо-бурым песком внутри.
Горло снова на секунду сдавило, но в этот раз отпустило само.
Ах, вот как… Иэн отошел от стола, тихо приблизился к стеллажу и остановился. Банка оказалась ровно на уровне глаз. Он сунул руки в карманы и всмотрелся в однородную тёмную пыль.
— Теперь понятно, кто подбрасывает мне флэшбэки, — выронил он в пустоту.
Может, в доме правда поселился новый призрак? В детстве он думал, что занавески колышет умершая вскоре после родов мать. Сейчас же перед глазами возникают самые настоящие глюки. Иэн хмыкнул, попятился назад, пока снова не уперся в стол, и присел на крышку.
— Как тебе там? Не тесно? — он сцепил руки в замок.
Ответа, естественно, не последовало. Идиотизм. Общаться с банкой праха в жизни еще не доводилось. Кажется, крыша всё-таки начала отъезжать.
— Плохие новости, Престон, — Иэн бездумно обвёл взглядом весь стеллаж и снова вернулся к банке. — Мне понравился твой стол, так что тебе придётся подвинуться.