— Есть, капитан, и даже дрова — папа ещё осенью завёз, — Дима подмигнул, а Саша тихо улыбнулась.
Она сразу почувствовала себя... спокойно. Всё здесь было неидеально, но по-настоящему. Ни показной роскоши, ни дизайнерской мебели — просто дом, где тебя ждут.
После горячего чая и перекуса, вся троица, утеплившись до состояния «не сгибаются руки», вышла на прогулку. Озеро манило своей тишиной. На фоне белоснежного пейзажа слышны были только шаги, скрипящие по снегу, и редкое карканье вороны где-то вдалеке.
— Смотри, зайцы тут были! — Тема радостно указывал на цепочку следов.
— Или волки, — ухмыльнулся Дима.
— Пап!
Саша наблюдала за ними — Димой и Темой. Как они смеялись, кидались снегом, спорили о следах. И вдруг остро почувствовала: вот оно. Это — семья. Не та, которую она когда-то потеряла. А та, что начала рождаться.
Они вышли на лёд. Саша с Темой за руки, Дима — рядом, наблюдая.
— Только по краю, малыш, хорошо? — предупредил он.
Но ребёнок был ребёнком. В какой-то момент Тема выскользнул вперёд и зашёл чуть дальше, чем нужно. Под ногами у него лед хрустнул — и в следующую секунду он провалился по колено, вскрикнув от неожиданности.
— Тема! — Саша подалась вперёд, но Дима оказался быстрее.
Он схватил сына за подмышки и выдернул обратно на твёрдый лёд. Темка дрожал — не столько от холода, сколько от испуга.
— Я... я не специально... — голосок срывался.
— Тём, ты ведь обещал! — голос Димы был строгим, но не грубым. Он присел перед сыном, обхватывая его за плечи. — Я же сказал — лёд может быть тонким. Испугался?
— Угу... — кивок и слёзы.
— Я тоже. Не ударился?
— Немного...
— Ладно — домой марш! Сушиться будем!
Переодевание прошло весело: Тема пытался сопротивляться тёплым носкам и толстым свитерам, а Саша нашла ему запасные пижамные штаны с оленями, в которых он выглядел как мини-гном.
В доме стало теплее: в камине потрескивали дрова, воздух наполнился запахом хвои и яблок. Саша устроилась в кресле с чашкой чая, наблюдая, как Дима занимается ужином, а Тема, устроившись на диване с пледом, смотрел мультики, прижав к себе игрушечную собаку.
— Он в восторге, — прошептала Саша, когда Дима подошёл ближе.
— А ты?
Она улыбнулась, не отводя взгляда от огня:
— Я — в сказке.
— Саша…
Он не стал говорить больше. Просто провёл ладонью по её волосам и поцеловал в висок. Ему не нужны были слова.
На ужин Дима приготовил макароны по-флотски — простое, но сытное блюдо, которое тут, в деревенской кухне с ободранным эмалированным чайником и трещиной на плите, казалось чуть ли не ресторанным.
Они сидели за столом втроём — Тема сосредоточенно ловил макароны вилкой, Саша укуталась в вязаную кофту, а Дима рассказывал, что где лежит в доме, будто вводил её в какой-то свой маленький, мужской мир.
— А это, кстати, дедов сервиз. Им ещё бабушка пользовалась. Только чашку не бери — у неё трещина. Она злится, если из неё кто-то пьёт, — шутливо сказал он, подмигивая.
Тема хихикнул, но тут же напомнил:
— Пап, расскажи, как ты на лодке уплыл! Ты же обещал!
— О-о, — Дима прикрыл лицо руками. — Не забываешь, да?
Саша с интересом подняла бровь.
— Лодка? Это уже звучит интригующе.
— Ну, если коротко… Мне было лет девять, может, чуть больше. Родители спали после обеда, а я... решил, что взрослый. И что вполне могу сам поплавать на лодке. Без разрешения. Весла были там, на причале — те же, что и сейчас. Ну, я их в лодку, и — вперёд, к великому путешествию.
— И? — Саша подавила улыбку.
— А потом случилась трагедия века: сначала уронил одно весло в воду. Пытался дотянуться — уронил второе. И всё. Я сижу в середине озера, как чайка на бревне, и не знаю, что делать. Пугаться начал только когда лодку начало уносить ближе к камышам.
— Папа испугался? — Тема смотрел во все глаза.
— Нет, папа был железным. Он проснулся, увидел, что лодки нет, меня нет — и через пять минут уже плыл ко мне на самодельном плоту, из досок и надувного круга. Я до сих пор не понимаю, как он это соорудил так быстро. Забрал меня, и... не ругал. Даже ни слова. Только сказал: «Тебе нужен кто-то рядом, пока ты учишься быть капитаном».
Саша посмотрела на него и вдруг ощутила, как ком подступает к горлу. Этот мужчина рядом с ней — не просто врач, не просто отец. Он сам вырос в любви, умеет передавать её дальше. Спокойно. Без давления. Но надёжно, будто опора внутри него из гранита.
— Ну и? — спросила она, чтобы разбить тишину. — Ты больше не уплывал?