- Ведет себя просто идеально. – она взглянула на ребят на улице.
- Алис, - наблюдая за парнями, тихо произнесла я, - сегодня, когда я шла по коридору, то пересеклась с Митричем…
- И… - я почувствовала, как подруга напряглась.
- Не знаю. – я повернулась к ней и спросила, - Я общалась с ним в марте?
- Ну… да… - неуверенность в голосе Алисы и подборка правильных слов была очевидна. – Вас поставили в одну команду по Олимпиаде. И тебе приходилось с ними общаться.
- Понятно. – я не стала продолжать расспросы. Было видно, что подруга боится сказать лишнее и навредить моей памяти. Наверно, исходя из моих проблем со здоровьем, она права.
- А к чему ты это спросила?
- Не знаю. Когда я пересеклась с ним, у меня возникло непонятное чувство. Как будто я что-то упускаю, что-то очень важное, но не могу вспомнить, что это.
- Лан, врач сказал, чтобы ты себя не напрягала и не мучила. Когда придет время – память восстановится сама.
- А когда придет это время? – задала я вопрос подруге. - Алис, ты не понимаешь, - обхватив себя руками, я продолжила, - ты не знаешь, какого это, когда есть что-то, что не помнишь ты, но помнят другие. Когда на тебя смотрят как на идиотку. Когда тебя жалеют. Меня это бесит!
- Ну что я могу сказать? - менторский тон подруги, подействовал на меня успокаивающе и вызвал мою улыбку. – Если тебя стало бесить такое отношение окружающих, значит, ты на пути выздоровления. А там и память вернется.
- Может, ты и права. – вновь взглянув в окно, я встретилась взглядом с парнем, встреча с которым взволновала меня сегодня.
- Может, по мороженому? – предложила Алиса. Подруга была еще та сладкоежка.
- Давай по мороженому. – взяв подругу под руку, мы направились к выходу.
Последние дни августа выдались жаркими и даже легкий ветерок не давал прохлады.
***
Зайдя в квартиру, я кинула сумку и надела тапочки. Вымыв руки и пройдя на кухне, я обнаружила Лилю, мою двоюродную тетю, которая суетилась у плиты.
- О. Ты уже пришла? – она улыбнулась. – А я не слышала.
- Да, ничего страшного.
Мне нравилась двоюродная сестра моего отца. Последний раз мы виделись на похоронах папы, и она готова была помочь маме, если что-то надо, но мама отказалась.
Как я узнала, Лиля поддерживал связь с бабушкой и дедушкой, и когда их не стало, она вновь предложила маме помощь. Она готова была приехать из Германии, где проживала несколько лет выйдя замуж. Но мама ответила отказом. Тетя несколько раз звонила, но мама заверила ее, что у нас все хорошо, а моего номера телефона у нее не было. Если бы она знала, что у нас не все так радужно, то давно приехала бы.
Когда со мной это произошло, то с Лилей связался друг отца – Никита Романович, у которого я подрабатывала, и тетя сразу же приехала.
Лиля в свои сорок с крохотным хвостиком выглядела великолепно. Высокая, подтянутая, ухоженная. Удлиненный боб подчеркивал овал лица. Глаза, как у папы – цвета крепкой заварки и в них также светилось доброта. Тогда спросила женщину, в кого же пошла я, так как папа и она высокие, а я нет. Она рассмеялась и ответила, что со стороны их бабушки практически все представители женского пола невысокие. Такая уж генетика у их рода.
Из ее рассказов я выяснила, что Лиля развелась с мужем-немцем, как только их сыну Эрику исполнилось восемнадцать. У бывшего мужа давно была любовница. Она бы развелась раньше, но он стал угрожать забрать сына, и Лиля решила, что потерпеть осталось пару лет и тогда разведется. А пока этот брак продолжался, она посвятила себя саморазвитию, чтобы было куда уходить.
Сейчас у нее есть небольшой бизнес в Китае с ее другом из Поднебесной, связанный с антиквариатом. Живут они с сыном в Гонконге. Эрик не захотел оставаться с отцом и принял сторону мамы. С ними переехала ее падчерица – София.
- Кофе?
- Если можно.
- Конечно, можно. – она потрепала меня по волосам. Я давно не чувствовала тепла появляющиеся от прикосновений человека, которому ты не безразлична.