‒ Ну что? Поехали? ‒ слишком бодро начинаю я.
Девушка завидев меня меняется в лице, а точнее завидев что-то или кого-то за моей спиной. Оборачиваюсь и почти впечатываюсь в широкую грудную клетку мужчины.
Поднимаю глаза.
Красивое, серьезное лицо с насмешливыми черными глазами, что неотрывно смотрят сквозь меня. Отвести взгляд не получается, будто под гипнозом застыла на месте. Эмоции перемешались. Скучала — это ясно, как день.
Не понимаю как так вышло, но уже спустя несколько секунд Исаев ни на кого не обращая внимания, наклоняется и целует меня. Нежно и в тоже время жадно. Время остановилось для меня. Люди будто испарились в этом огромном, шумном холле. Испарились все обиды так же быстро как и окружение, остались только мы. Я и он.
Совсем рядом от нас кто-то что-то уронил. Этот резкий звук и вернул меня в реальность.
Отпрыгнув от мужчины, как искры от наковальни, на некоторое расстояние я столкнулась спиной с Машей. Медленно осмотрелась.
Множество глаз прикованы ко мне и к Павлу. Кто-то смущенно отворачивался делая вид, что ничего не произошло, кто-то же улыбался, а кто-то завистливо сверлил во мне дырку.
‒ Юль, я поеду тогда с Темой, а тебя оставлю на Павла Григорьевича.
Подруга хитро улыбалась и так же как и я секунду назад, осмотрелась по сторонам.
‒ Чувствую, завтра буре быть… так что одевайся потеплее.
Шепнула она и приобняв за плечи на прощание, упорхнула на улицу.
Щеки горят, то ли от смущения, то ли от всеобщего внимания к моей скромной персоне.
Последовала примеру Марии и выбежала на улицу от любопытных глаз. На прохладном воздухе стало намного легче и кое-как приведя мысли в порядок повернулась к начальнику.
Мужчина с непроницаемым выражением лица стоял неподалеку.
‒ Паш, зачем?
Эта новость облетит всю компанию, а в особенности Исаевский фан-клуб. Покоя теперь мне не будет, кто знает, чем все может кончиться.
Начальник подошел ближе и взял мне за руку.
‒ Так надо. ‒ ни один мускул его лица не дрогнул, а глаза хищнически горят.
‒ Меня сожрут завтра, ты это понимаешь?
‒ Не смогут. Теперь все знают, что ты моя. ‒ как-то властно заявил он уводя меня за собой. ‒ Ты разве не знала, что травоядные не питаются хищниками?
Демонстративно закатила глаза.
‒ Ты не предупредил… Почему?
‒ Ты была бы против.
‒ Да нет же! ‒ останавливаю его. ‒ Ты не сказал, что приезжаешь.
Исаев задумчиво поднял голову к затянутому облаками небу, а после с легкой ухмылкой заглянул в мои глаза.
‒ Это маленькая месть за твое плохое поведение. ‒ подмигнул он и приобняв меня за талию повел дальше, не забыв поиграть бровями. ‒А сейчас поехали, я очень голодный.
С хитрым прищуром закончил он и торопясь, по-мальчишески, потянул меня к машине. От одной его улыбки все внутри сжимается в комок, а в горле пересыхает. Забытое чувство любви наполняет меня больше прежнего и теперь, я не представляю свою жизнь без него.
К моему удивлению мы поехали в мою квартиру.
Всю дорогу я расспрашивала о реабилитации, о том, почему он приехал раньше и о том, почему не позвонил. Мужчина довольно улыбался и по всей видимости, специально нервировал меня на протяжении всего дня.
Дома мы вместе приготовили ужин. Точнее, я готовила, а он все это время лишь отвлекал. Обнимал, целовал в шею, гладил волосы и заставлял млеть от дразнящих прикосновений. Однако, вечер закончился не так как мы планировали. В самый неподходящий момент меня у меня закружилась голова и начало подташнивать.
‒ Юля, что с тобой?
Набрасывая на мои оголенные плечи халат, взволнованно интересовался он, пока я сидела на холодной плитке обнимая фарфорового друга.
‒ Все нормально. ‒ поднимаюсь на ноги. ‒ Наверное из-за того, что целый день ничего не ела.
Пока я приводила себя в божеский вид, Паша облокотившись о косяк смотрел на меня через отражение зеркала.
‒ Ты беременна?
В груди защемило рт разочарования и горечи.
Отрицательно качаю головой.
‒ Маловероятно я вообще смогу сама ими обзавестись. ‒ через силу заставила себя не расплакаться. ‒ В этом ты можешь не сомневаться.
Наблюдаю в отражение за его реакцией, за тем, как он мастерски скрывает свои истинные эмоции. Ожидаемо… За столько лет я научилась читать его.
‒ Ты должен это знать. Знать, что я сломана.
‒ Для меня это неважно.
‒ А для меня важно! ‒ сжимаю кулаки впиваясь ногтями в ладони и поворачиваюсь к нему. ‒ О детях я мечтаю больше всего, а ты говоришь, что это неважно?