— Тихомирова Мирослава Сергеевна? Это из больницы вас беспокоят. Вы бы не могли сейчас подъехать? — послышался в трубке совершенно спокойный женский голос, когда я с трудом запихнула учебники в сумку.
— Мне вообще сейчас в институт надо. А, что случилось?
— Это на счёт ваших анализов.
— А, так мы с врачом договаривались на понедельник…
— Произошли некоторые изменения. Вам нужно подъехать сейчас, — может мне показалось, но, по-моему, голос в трубке немного дрогнул.
— Что-то случилось? — опустившись на стул, я почувствовала, как сердце бешено заколотилось в груди. Господи, неужели с малышом, что-то ни так?
— Я думаю, вам нужно поговорить с вашим врачом. Подъезжайте в больницу прямо сейчас.
— Хорошо. Я еду.
*****
Как только за инвесторами захлопнулась дверь, Игорь сразу же оттолкнул от себя, улыбающуюся до этого момента брюнетку.
— Игорёшь, ты чего? — насупив губы, девушка попыталась обнять мужчину, но тут же её руки были отброшены.
— Ничего. На сегодня твоя 'миссия' закончена. Можешь быть свободна.
Поправив галстук, мужчина развалился на кресле и прикрыл глаза, желая как можно скорее избавить от образа отвратительной ему девушки.
— Какая миссия, милый? Что с тобой? Ты чем-то раздражён? Я думала сделка прошла удачно, — почувствовав холодные ладони на своих плечах, Игорь вздрогнул, и сжал руки в кулаки так, что едва ли не побелели костяшки пальцев. Как же ему сейчас хотелось наплевать на все свои принципы и размазать эту смазливую идиотку по стене.
— Карина, я тебе плачу, за то, чтобы ты разыгрывала видимость моей девушки перед другими людьми, а не передо мной.
— Игорь, ну я же вижу, что ты чем-то обеспокоен. Почему же я не могу тебе помочь?
— И чем же ты интересно можешь мне помочь? — скептически вскинув брови, мужчина даже не попытался сдержать презрительной ухмылки, когда увидел в глазах своей спутницы похотливый блеск. В то же мгновение девушка опустилась на колени и принялась расстегивать ремень на его джинсах, а он не стал её останавливать. Сколько у него уже не было секса? С того самого момента как он порвал с НЕЙ? Сколько, чёрт побери, можно вспоминать эту стерву и ходить с натянутой ширинкой, когда перед глазами вечно мелькают красивые куколки? Безмозглые, лицемерные, затраханые всеми у кого только деньги есть, но смазливенькие. Член на таких сразу встаёт. А что ещё нужно? Сейчас ему меньше всего хочется любви, нежности и прочей хрени. Голый секс — единственная возможность, хоть как-то отвлечься от всего происходящего.
Сквозь опущенные ресницы он наблюдал за тем, как вцепившись ногтями в обивку кресла, девушка ритмично работала головой, причмокивая пухлыми губами. Только вот вместо желанной разрядки, на Самсонова стала накатывать волна необузданной злости. Никакого удовольствия. Ни физического. Ни морального. Получить оргазм с этой продажной шлюхой нереально. Зло, стиснув зубы, Игорь вцепился в волосы Карины, и с силой начал проталкивать свою плоть глубоко в горло девушки. Она терпела. Иногда похрипывала и сходилась в кашле, но всё также продолжала усердно, работать губками. Только вот разрядки как не было, так и нет. Прикрыв глаза, мужчина попытался не думать, кто сейчас доставляет ему 'удовольствие', и тут же, вместо смазливой брюнетки перед глазами предстал совсем другой образ. Огненный водопад, вьющихся локонами шелковистых прядей волос, скрывает изумрудные глаза, в которых сверкает такое знакомое ему желание. В рассудке сразу проплыли мысли, будто она его сейчас ласкает. Она сводит его с ума своими невинными и вместе с тем такими изощрёнными ласками. Она дурманит его ароматом своих простеньких духов. Это она сейчас с ним в этом городе, в этой комнате, в его сердце, из которого бы её не смог выдернуть и сам дьявол. Внезапно тело мужчины прошила такая волна дрожи, что он с силой вцепился в волосы задыхающейся девушки, и уже через несколько секунд 'выстрелил' ей в рот обильной порцией семени. Блаженно прикрыв глаза, Игорь откинулся на спинку кресла. На лбу мужчины выступили капельки пота. Тело колотила волна крупной дрожи. На долю секунды ему показалось, что он вновь смог выдрать кусочек счастья, когда-то уже принадлежавший ему, но слащавый и до ужаса противный голос, разрушивший повисшую в комнате тишину, вернул его в реальность.
— Милый, я чуть не задохнулась. Но это было великолепно, — девушка обвела кончиком язычка контур губ, и слизала с них последние капельки спермы. И именно это окончательно разбило все осколки блаженства. Он, чёрт бы его побрал, только что получил один из самых мощнейших оргазмов в его жизни, опять только благодаря тому, что представлял на месте очередной потаскухи ЕЁ. Да сколько можно? Сколько можно страдать по девке, которая легла под первого встречного? Сколько можно изводить себя жалкими воспоминаниями? Сколько можно тихо страдать и подыхать от ревности, не зная где и с кем она сейчас…. Точнее он не знал этого ещё недели две назад. Сначала, как только приехал в Челябинск, сразу попытался сжечь все мосты, выбросить её из своих мыслей и из своего сердца, но уже к концу первого, же дня понял, что это невозможно. Легче выдрать это никчемное сердце и бросить на съедение собакам, чем выветрить из него её образ. Сколько раз он пытался взять себя в руки? Сколько раз твердил себе, что всё кончено? И сколько раз убеждался, что это лишь жалкая никчёмная ложь. Никогда. Уже больше никогда ему не удастся забыть её. Она всегда была и будет его женщиной. Чтобы не случилось, в чьих бы постелях она не была, она ЕГО. Но позвонить, приехать и сказать ей об этом…нет, сдохнет, будет зубами землю грызть и страдальчески выть на луну, но к ней не придёт. Будет молча любить эту с*ку. Будет орать ночами от боли, но не простит. Никогда не простит предательство. Только вот жить, и не знать, что с ней происходит невозможно. Он не выдержал уже через несколько дней после того как уехал из Москвы. Поручил своим ребят следить за ней, и ежечасно докладывать, где она и с кем она. Только так можно было просыпаться по утрам и жить дальше. Смотрел фотографии, где она понемногу начала обустраивать детскую и выл от нескончаемой боли. Всё это должно было быть его. Как же долго он мечтал, чтобы они вместе, выбирали обои для детской, покупали мягкие игрушки, крошечную одёжку. И почему сейчас всё так происходит? Почему ЕГО женщина носит под сердцем ребёнка, но они уже не вместе? Почему страдают поразень? Хотя страдает ли она? Вряд ли. Практически сразу же съехала с их квартиры. Не взяла ни копейки из тех денег, что он ей переслал. Почему? Гордая? Так он тоже гордый. Если ей наплевать, если она уже забыла обо всём, что их ещё совсем недавно связывало, то и ему, то же всё равно. Только вот…почему он чуть было не свихнулся, когда узнал, что её собираются отчислить из института? Почему в тот же день сорвался с места и начистил морду их декану? Почему пять часов проторчал у подъезда её дома, а зайти так и не решился?
— Милый, что с тобой? Я тебе не нравлюсь?
Только сейчас, Игорь смог вернуться из своих мыслей в реальность, и увидел перед собой загорелое упругое молодое тело, в одном лишь кружевном чёрном белье.
— Убирайся, и чтобы больше я тебя не видел. Никогда, — отрезал холодно и грубо, швырнув при этом в ноги девушки пятитысячную купюру. Где-то в глубине сознания Игорь понимал, что поступает неправильно, что нельзя вымещать своё зло на практически незнакомом человеке….хотя разве эта кукла человек? Это робот, который, как по команде раздвинет ноги перед тем, кто ему заплатит.
— То есть как это никогда? — опешив, девушка обхватила себя руками, видимо поняв, что только что упустила выгодное местечко.
— Посмотри значения этого слова в Гугле, может, тогда поймёшь. А сейчас собирай свои манатки, и чтобы через минуту тебя здесь не было.
— Ты…да как ты…мы ведь договаривались!
— Да мы договаривались, что я буду платить тебе, пока ты мне нужна. Считай, что с этой минуты я больше не нуждаюсь в твоих услугах. Забирай деньги и проваливай.
— Ты…Самсонов, ты…Скотина бездушная, ненавижу тебя урод! — в слезах прокричала девушка, дрожащими руками натянув на себя смятую одежду. Бросив на мужчину ненавистный взгляд, Карина вышла из комнаты, как в кино, громко захлопнув за собой дверь, правда перед этим, всё же 'гордо' смяла в кулачке пятитысячную купюру. Усмехнувшись, Самсонов устало прикрыл глаза и шумно выдохнул. Шлюхи, все они шлюхи. Одна дорожа, другая дешевле. Одна дольше ломается, другая сразу в койку прыгает. Вот и вся разница между ними. И отношения к ним соответствующее. Да для таких как они, он всегда будет бездушной скотиной. Никогда больше не наступит на те чёртовы грабли. Никогда больше ни одна женщина не увидит его слабости. Даже ОНА…нет, тем более ОНА!