Там серебристым блеском гибкой волны
Души полны у нас.
Воздух теплом,
А взгляд печалью и просторами полон,
Руки полны ласк.
Ирина Богушевская, «Слушай меня»
Игорь
Ветер принёс с северо-запада дожди на два дня. По улицам побежали грязные потоки, превращая и тротуары, и проезжую часть в непреодолимые реки. Я с трудом вспомнил, где в шкафу висит ветровка, которую последний раз надевал в апреле. Хорошо, что зонт всегда валялся в машине.
Земля на парковке возле дельфинария совсем раскисла, превратилась в большое красно-бурое чавкающее болотце, потому что глина размокала от дождевой воды, но не впитывала её. На службу мы приходили изгвазданные, как свиньи. Я торжественно похоронил свои новенькие белые кроссовки и влез в старые серые проверенные временем боты.
Море штормило, под ставки набило грязи, палок, водорослей и дохлых медуз. Мы с парнями по очереди счищали этот «кисель» с решёток ограждения.
Иногда небо прояснялось, и тогда начинало немилосердно жарить солнце. Здесь после летнего дождя всегда так: облегчения минут на пять, а духота до вечера, пока всё не просохнет.
Лидия на занятия приезжала каждый день, даже в дождь. Машину пропускали прямо под ворота, чтобы ей не пришлось колесами коляски грязь месить. Всякий раз, когда водитель выносил её на руках из салона авто и усаживал в кресло, у девушки было такое выражение лица, что я только выдыхал и начинал мысленно считать до ста.
Ну не умела Лидия быть слабой, не умела принимать помощь, благодарить, зато умела работать, даже, я бы сказал, пахать, и командовать.
На любой жалостливый взгляд она отвечала высокомерным, на предложение помощи — резкой отповедью. Мотала мои нервы профессионально, пила кровь литрами. Колючая, неуживчивая, непримиримая ни к своим слабостям, ни к чужим.
Не девушка, а ёж!
Но, несмотря на наши препирательства, взаимное недовольство и колкие ответы на, казалось бы, мирные замечания, которые всё сильнее расшатывали мою нервную систему, я Лидию уважал. За то, что не ныла, за то, что терпела боль и усталость, за то, что поборола страх.
Того, что этот ёж боец, было не отнять!
Уж не знаю, за какие качества, но мою подопечную очень благосклонно приняла Альфа. Шла на контакт с девушкой, помогала ей, даже приветствовала, если ко времени прихода Лидии была уже в бассейне.
Я на это только вздыхал: женская солидарность — она такая.
Каждый день прощаясь с Лидией после тренировки, я выдыхал с облегчением и шёл чистить рыбу. Это занятие меня всегда успокаивало. И даже стенания Володьки по поводу баб уже не так раздражали. Ежедневная прокачка нервов делала их крепче, закалённее.
— Ого! Ты чё так шпаришь?! — Соловцов бахнул об стол коробкой с замороженной рыбой. — На меня, что ли, чистишь?
Я огляделся и только сейчас заметил, что два ведра доверху забиты разделанной рыбой, третье — заполнено наполовину.
— Задумался. Надо — забирай. — Я отложил ещё целую тушку обратно в контейнер и отошёл к раковине вымыть руки и нож.
— Заберу. И этот пак сюда переложу, на завтра. Ты не слышал, Кипиш документы подписал на новых поставщиков?
— Не, не слышал.
История с поставщиками рыбы тянулась ещё с зимы. То не та рыба, то поставка не вовремя, то цены взлетели. Кипиш ругался с продовольственниками, искал крайних, жаловался снабженцам и опять ругался.
— Времени-то уже сколько прошло.
— Ну так у нас всё не быстро делается, — высказал я очевидную мысль.
— Ну, это да.
Коробка у Вовки никак не влезала в морозильную камеру, как он её ни впихивал. Я ждал, когда же он догадается её разрубить, но он упорно заталкивал рыбу целиком, матерился и возмущенно пыхтел. Потом каким-то чудом всё-таки всунул и закрыл дверцу.
— А ты что? Третья неделя тренировок, результаты хоть есть?
Это была крайне неприятная для меня тема, потому что второго дельфина мне уже даже не обещали. И плавно тренировки с Лидией стали моей основной службой. Что меня не устраивало.
И вдвойне не устраивало то, что результатов тренировок тоже не было. Боль в спине у Лидии после занятий в бассейне стала меньше, и на этом всё. Я почитал немного в интернете про её диагноз, яснее от этого не стало.