Дмитрий отпил из своего бокала, закинул пару орешков в рот, пожевал и продолжил:
— Вот наши хирурги и развели руками. В операции нет необходимости, реабилитация проведена в полном объёме. Больше ничем помочь они не могут. — Дима помолчал, покачал головой, прикидывая что-то в голове, а потом выдал: — Мне кажется, что адмирал её зря забрал из Москвы. Там медицина и возможности. У нас таких нет, да и заточены мы на крепкий мужской организм, а не хрупкий женский.
— Зачем бы отец делал хуже дочери?
— Ты их вместе видел?
Я кивнул.
— И что? Похожи они на любящих отца и дочь? — со смешком заметил Дмитрий.
— Ничуть.
— То-то и оно. Тут, может, вообще дело в психике?! А мы мышцы разминаем.
— Думаешь, она так неосознанно пытается привлечь внимание? — Я отставил бокал и принялся, задумавшись, гонять по столешнице тарелку со снеками.
— А почему бы и нет? Или наоборот: так она жаждет вернуться в свой Большой театр, или где она там плясала, что выходит только хуже. Организм сопротивляется. Устал он крутиться и вертеться, вот и бойкотирует все попытки оздоровления.
— И что мне с этим всем делать? — спросил скорее сам себя, но ответ от собеседника получил:
— Забить. Служба идёт? Идёт. Ты чем-то конкретным можешь помочь? Не можешь. А раз не можешь, значит что? Прими ситуацию как есть.
Всё у Дмитрия выходило логично, но его выводы не ложились в мою картину мира. Даже смертельно больные люди борются за каждый вздох. А тут всего-то надо Лиде помочь.
Вот знать бы чем…
В госпиталь к врачам я лезть не стал, так почитал всякие статьи в интернете и пару мыслишек обмозговал. Одну решил реализовывать прямо на завтрашней тренировке.
— Сегодня мы занимаемся без жилета, — заявил с утра, когда Лида в сопровождении незнакомой женщины прибыла точно ко времени.
— Что значит без жилета?! — она удивлённо распахнула глаза, а я, наверное, впервые обратил внимание, до чего они у неё красивые, ярко-серые с более тёмной окантовкой радужки, и выразительные.
— Будем усложнять программу.
— Я тебе что, цирковой тюлень, чтоб мне программу тут усложнять?! — возмущённо отозвалась она, не глядя на меня. Взгляд её метался по бассейну, бортику, по воде и остановился на Альфе, в нетерпении нарезающей круги.
А никто не говорил, что будет легко! Поэтому я только сжал посильнее зубы, чтоб не сорваться на командно-матерный язык, и попытался аргументировать своё решение.
— Толку от того, что ты бултыхаешься в жилете, нет никакого. Надо пробовать без него, чтоб ты чувствовала воду и своё тело.
— Утопить меня собрался. Надоело возиться с калекой, так и скажи!
— Лидочка, — мягко укорила её женщина. — Ну что ты сразу всё в штыки принимаешь? Давай послушаем, что молодой человек придумал, а там решим, как правильнее поступить. Меня, кстати, зовут Надежда Константиновна. Я первая Лидочкина учительница хореографии. А сейчас можно сказать, что тётя, — женщина мягко погладила Лидию и оставила руку на её плече.
И, что удивительно, девушка не взбрыкнула и руку не отбросила. С этой своей учительницей у неё были явно другие отношения: теплее и душевнее.
— Игорь. Очень приятно.
— И мне очень приятно, Игорь. — И ответная улыбка широкая и по-матерински мягкая.
Надежда Константиновна во всём была противоположностью Мариты Аркадиевны, начиная с внешности и заканчивая стилем общения с людьми и самой Лидией. И, что интересно, в общении с этой женщиной Лида тоже вела себя спокойнее и теплее. Но на меня эти изменения в её настроении не распространялись.
— Я без жилета в воду не полезу!
Мне стало неловко нависать над девушкой, сидящей в кресле, и я устроился на бортике. Посмотрел Лиде в глаза и как можно увереннее заговорил:
— Ты боишься воды. Ты боишься утонуть. Я это понимаю. Но! Ты же боец. Значит, должна побороть свой страх. Я не дам тебе уйти под воду. Альфа не позволит.
Давить на болевые точки было очень некрасиво с моей стороны, но других козырей у меня не было.