— Нет. Что ты! Марита могла одним взглядом заставить фуэте крутить, а уж словом и вовсе убить. Зачем ей бить.
— И много было тех, кто мог только линейкой учить? — Меня только-только отпустила мысль притопить немного Мариту Аркадиевну, как снова подкатила волна злости.
— Нет, конечно. Не надо думать, что нас там только били и голодом морили!
— Пока мне всё представляется именно в таком ключе. — Я пододвинул к себе тарелку с недоеденным ризотто, поковырялся и отодвинул обратно. Аппетит пропал.
— Нет. Бывали и курьёзы, — Лида улыбнулась. — Была у нас легендарная Нэлли Архиповна, педагог старой школы. Мы с девочками смеялись, что не советской, а царской ещё закалки. Так она степень усилий проверяла по спине. Проводила рукой по купальнику, и если ткань мокрая, то девочка занималась хорошо. Если сухая, то назначались дополнительные часы у станка или в классе. У меня всегда была сухая. За что я неоднократно получала и допчасы, и нелестные эпитеты. А как-то ко мне подходит девочка из класса старше, мы не общались, но всё равно большую часть-то девчонок знаешь в лицо. Вот она мне и протягивает журнал. «Караван историй», как сейчас помню. Там большое интервью примы и её способ борьбы с сухим купальником. Она мазала спину вазелином. Он за занятие не высыхал, а пропитывал купальник, спина казалась мокрой, как от пота. Педагог радостно хвалила. Все были довольны. Мне идея понравилась, но где взять этот пресловутый вазелин? Пришлось просить девочку из класса, с которой мы более-менее спокойно общались. Она домашняя была, каждый день уходила ночевать, а значит, могла купить что угодно. Приносила девочкам мочегонные чаи, мази для ног, обезболивающие. Запрещено это, конечно, было, но в медкабинете нам не особо стремились помочь. Вот мы и справлялись, как умели. Через пару дней она мне принесла тюбик, — Лида пыталась сдержать улыбку. — Небольшой такой, жидкость в нём вязкая, нелипкая и пахнет клубникой. Сказала, что брат в аптеке достал вазелин. Я намазалась и пошла на урок в класс. Нэлли Архиповна меня щупает, хвалит, в пример ставит. После урока все ко мне ломанулись. Я молчу, секрет не выдаю. Были у нас и стукачи, куда без этого. — Лида поболтала трубочкой стакане и с улыбкой продолжила: — А я потом, когда тюбик закончился, пошла с ним в магазин и такая говорю продавщице: «Мне штук пять, с запасом». Глаза у женщины были с тарелку. Оказалось, что это смазка была, клубничная. Мне в четырнадцать лет никто не продал. Пришлось потом всё через того же брата затариваться.
— Ах вот почему ты на шутки Кипиша про вазелин не смеёшься, — усмехнулся я.
— У вашего Кипиша не шутки, а сплошная порнуха с расчленёнкой.
— У всех своя специфика.
Мы помолчали. Я думал о Лидии, о её непростой жизни и непонятном для меня балете. Она, наверное, тоже вспоминала свою учёбу или выступления.
— Оно того стоит?
Лида вскинула на меня глаза и даже не спросила, что я имею в виду.
— Стоит. — Уверенно и твёрдо. — Это как воздух. Без кислорода не прожить. Вот и мне без балета не жить.
Глава 12. Плохие новости
Игорь
С неделю назад небо затянуло тучами, ветер пригнал с запада затяжные дожди. Море бушевало, туристы разбежались. В Севастополе лило по ночам, но по-божески, а вот Симферополь плавал, Ялту затопило. Их маленькая невзрачная речушка Дерекойка превратилась практически в Ниагару, сметая на своём пути машины, дорожные знаки и автобусные павильоны. Были даже жертвы.
Мы продолжали занятия с Лидой, и порой казалось, что с успехом. Общение наше как-то выровнялось. Были подколы и взаимное фырчание, но уже без злости и нервно заломленных бровей и рук. Та наша беседа в ресторане помогла закопать топор войны, и дальше мы общались, понимая друг друга если не с полуслова, то хотя бы просто понимая.
— Отлично. Вот умница же, Лидка-ставридка. — Я нарезал круги вокруг бассейна, не переставая нахваливать подопечную.
Альфа тут же подала голос.
— И ты, моя красавица, и ты тоже.
Лида засмеялась, убирая одну руку с дельфиньего плавника, Альфа недовольно запела.
— Хорошо. Ты главная умница. А Лида — тоже молодец.
Тренировка подошла к концу. Я помог Лиде выбраться на бортик, накинул на плечи полотенце и пересадил в кресло. Дальше переодеваться ей помогала Марита.