Начав рассказ, я понял, что вот так вот искренне я никому и не рассказывал про свою семью. Ограничивался скупыми сведениями, и всё.
— Мама была педиатром, работала в районной поликлинике. У неё на участке была неблагополучная семья. Родители и старшая дочь сгорели в квартире после очередной попойки. А младший сын, Олег, ему то ли год был тогда, то ли чуть больше, ночевал на балконе. Они детей так наказывали: выгоняли спать в коробку на балконе. Вот его это и спасло. Надышался немного угарным газом, но нестрашно. Мама его усыновила, потому что родственников у тех алкоголиков не было или никто не хотел брать ребёнка к себе. А потом у мамы обнаружили рак. Поздно обнаружили. Дед говорил, что она буквально сгорела. Нас бабушка и дедушка к себе забрали. Они и до этого маме помогали с нами. А летом так вообще мы на их даче все три месяца загорали и на огороде трудились. Но по закону бабушке с дедушкой нас оставить не могли. Сашку его отец согласился забрать, меня вроде тоже хотели родному отцу отдать, а вот Олегу — прямая дорога в детдом. А потом приехал Руслан. И всех нас забрал. Маминых родителей тоже на Север позвал, квартиру им купил. Так нас и воспитали: Руслан с Софьей и бабушка с дедом.
Слушать Лида умела: не перебивала, не взмахивала руками и не прижимала театрально ладони к сердцу. Просто слушала внимательно, и всё.
— И вас дразнили приёмышами?
— Пытались. Но мы с Сашкой быстро объяснили, что они неправы. А Олег, хоть и не помнил той своей первой семьи, с малолетства, считай, воспитывался Русланом и Софьей, но в душе, видимо, осталось что-то такое… Как у брошенного ребёнка. Он всегда всем хочет нравиться, всегда хочет, чтоб его любили, ценили.
— Всем хочется, чтоб их любили, — задумчиво протянула Лида, переводя взгляд на Альфу и пряча от меня лицо.
— Наверное, но… — Договорить я не успел, у Лиды зазвонил телефон.
Адмирал скупо отчитался, что поиски Саши ведутся, подробности не разглашаются, но он взял этот случай на контроль и будет мне сообщать новости через адъютанта.
Глава 14. Прощай, оружие
И никто не додумался просто встать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги — это только ступени
В бесконечные пропасти — к недоступной Весне!
Ирина Богушевская, «Я не знаю зачем»
Игорь
После двух дней нервного ожидания, когда я маялся, застыв в неподвижной неизвестности, маятник вдруг качнуло к плюсу. Первым отзвонился адмиральский адъютант, сообщил, что Саша в госпитале. Я, освобождённый от тренировок, в тот момент разделывал рыбу Альфе и чуть не отпанахал себе полпальца — тесак так неудачно соскочил с тушки трески. Выдохнул, отдышался и принялся набирать Оленя. У него было то занято, то он скидывал.
— Да, Игорь. Таня с родителями уехали в госпиталь. Мне только что отзвонились. Никто ничего толком не знает. Всё под грифом секретно, мать его! — Олежек, самый позитивный и оптимистичный из нас троих, крайне редко мандражировал, но сейчас его тщательно запрятанная тревога проскальзывала в голосе, в коротких фразах.
— Хорошо всё. Мне уже пробили информацию. Санька покоцанный, но живой.
Олег рассмеялся от облегчения и завопил в трубку:
— Да хрен с ним, что покоцанный. Подлатаем, подошьём, уши новые пришьём.
— Наших поддержи, чтоб в обморок не попадали от напряжения. — Мне самому хотелось рассмеяться от схлынувшего нервного давления.
— Сейчас попробую дозвониться папе. Татьяна вообще телефон дома забыла.
— В госпитале могут глушить связь. В любом случае, всё уже хорошо.
— Не считая моих седых волос! С вами так и до ста лет не доживёшь. Послал же бог братишек.