— Погоди. Это у тебя ещё нет детей. Вот где поседеешь. — Я отшвырнул рыбину обратно в короб и отложил нож.
— Покрашусь в радикально чёрный цвет и стану модным.
— Ну-ну. Шуруй звонить родителям.
— Есть, мой генерал.
— Бывай. — Я отложил телефон и засунул палец в рот, зализывая порез.
На смену нервяку пришло облегчение и радостное возбуждение, хотелось завопить в голос. Я вышел из подсобки и чуть ли не побежал по коридору в поисках того, с кем можно разделить радость. Внутри тихонько тренькала крепко натянутая до этого струна, а сейчас она ослабла и вибрировала спавшим напряжением.
Под руку попала Лида, катившаяся в кресле по коридору. Может, меня искала, может, Кипиша. Она вообще свободно передвигалась по корпусам, где срабатывал её пропуск, и никто ей слова не говорил.
— Лидка! — От радости я схватил её подмышки и выдернул из кресла, как морковку с грядки. Закружил в коридоре. — Сашка живой нашёлся.
Она была лёгкая и какая-то костлявая: рёбра, позвоночник, локти — при всём желании не потискаешь.
— Живой, живой. — Я поставил Лиду на ноги и, не задумываясь, что делаю, расцеловал её в обе щеки. — Володька, — в коридор завернул друг, я к кинулся к нему пожимать руку, позабыв про девушку. — Сашка живой!
— Слава богу, — Володя крепко обнял меня и вдруг как заорёт: — Стоит. Сама стоит.
Я обернулся и смотрел на Лиду во все глаза.
Она стояла там же, где я её поставил, расставив в стороны руки и почти не дыша. Но стояла, не заваливалась, не опираясь на кресло или стену, и смотрела на свои ноги.
Лида подняла на меня глаза и слегка взмахнула руками. Мы с Вовкой подскочили с двух сторон и подхватили её под мышки.
— Сядешь? Или постоишь?
— Постою, — немного заторможенно ответила она и накренилась вперёд. Наверное, хотела сделать шаг, но ноги не слушались. Если бы её не держали, то она всенепременно упала бы.
— Тогда ровно стой. — Я переместился за её спину и, обхватив за талию, скомандовал: — Вова, отпускай.
Друг кивнул и отступил к стене. Лида осталась стоять, удерживаемая моими руками.
— А теперь дыши ровно и спокойно, — проговорил ей на ухо и убрал одну ладонь.
Она шумно вдохнула и судорожно выдохнула, взмахнув рукой. Выпрямила спину и уставилась в одну точку на стене, над Володькиной головой.
— Я же сказал, спокойно дышим. Я держу. Я не отпущу. Я словлю.
Когда дыхание у Лиды выровнялось, я убрал вторую руку и шепнул на ухо:
— Ты стоишь. Сама.
Она кивнула, но взгляд со стены не перевела. Так же сосредоточенно изучала Вовкину макушку.
— Что у вас тут происходит? — громко и, как всегда, не вовремя в коридоре нарисовался Кипиш.
— А у нас прогресс, — умиляясь, заявил Володька и светился при этом так, будто это он лично Лиду научил стоять.
Кипиш как-то невнятно крякнул и скрылся за дверью.
— Я сейчас упаду, — чуть слышно произнесла Лида.
Я перехватил её под мышки и помог сесть в кресло.
— Это надо отметить! С меня коктейль. Знаю отличное местечко на набережной, — с энтузиазмом заговорил Вовка, я перевёл взгляд на Лиду.
По Лидиным скупым ответам и в целом по её обычному надутому виду и взгляду свысока было видно, что Володька ей не нравится. Она не отвечала на его шутки, морщила нос и всячески указывала ему на дистанцию, которую пыталась соблюдать. Вовка, уверенный в своём непрошибаемом обаянии, этого не замечал.
Но сегодня Лила изменила своим принципам.
— Согласна на коктейль. — Она разрумянилась, то ли от напряжения, то ли от восторга, что смогла хоть пару минут, но постоять без опоры. Пригладила юбку и добавила: — И мороженое. Вишнёвое с шоколадной крошкой.
Глава 15. Приплыли
Ждать не надо лета, чтоб узнать, что счастье есть.
Ждать не буду лета, чтоб сказать, что счастье здесь.
Я узнала тайну: для надежды, для мечты
Мне никто не нужен. Даже ты.