— Зачем не сейчас, когда не знаешь завтру?
Я заколебалась, уставившись на него. Его пьянющие глаза терялись в этой полутьме, и не видны были хорошо, но я знала, что они серо-голубые, точно как мои, и даже есть жёлтые лучики, как у меня…
Похоже, после пива с водкой он пил виски.
— Ёшкин кот! Двадцать четыре года, Ника! А я узнал тебя. Ты же – прелесть! — Продолжал Воля.
И тут крутилась фраза: "что у трезвого на уме, то у пьяного на языке". Разве мне неприятно, что мужчина так трепетно ко мне.
— Возжелал возлежать с тобой, — закончил он свою мысль.
Увернулся от очередной моей пощёчины. И в ход пошла сила. Он прижал меня к себе, ручищи ползали по моему телу, ощупывая и доставляя смешанные чувства удовольствия и возмущения. Он смеялся открыто, приподняв меня над полом. И это было сладкой такой, мягчайшей демонстрацией силы.
— Ты всё ещё ужасен! — крикнула я, когда он развернул меня спиной и прижал к себе, продолжая танцевать ламбаду, обтираясь об мои бёдра. Точнее уже тыкая нормальным стояком мне в попу.
— Зато ты всё та же, — он, нагло и властно, развернул меня к себе. Уже без силы в голосе, едва касаясь пальцами моей спины, навис , как неизбежный секс.
Это могло оказаться пьяным бредом без продолжения, и моё шампанское вроде выветривалось.
Музыка стихла, и мы стояли, уже не танцуя. А зал взорвался аплодисментами.
Где-то всплывёт это видео, и мне нестрашно.
Мужчина пытался подтянуть к себе мою ногу, но мини-юбка не давала это сделать, ноги так не раздвигались в такой одежде. Я, пытаясь отстраниться, шлёпнула Волю по широкому плечу:
— Вольнов, идиот! — крикнула я.
— Но... твой идиот. Я боялся, что забуду твоё лицо. Но сейчас… кажется… Ника, ты не изменилась!
И засосал мои губы, вот прямо поглотив мой маленький ротик своей раззявленной пастью. Меня прилюдно поглощали. И никому дела не было! Людям казалось происходящее возбуждающим, весёлым, с оттенком эротики и романтики. Но , если так прикинуть: никто не помогал, руки мои летали по сторонам, ища поддержку, но кроме самого Вольнова её не было.
А он вроде падал.
Я начала брыкаться, понимая, что нам падать никак нельзя.
— Отвали! — заверещала я, когда вырвалась из этого поцелуя и повернула голову.
Музыка больше не играла, толпы пьяных и счастливых людей нашего возраста вытекали на улицу из столовки. Вечеринка закончилась, а я тут одна…
— Ты замужем? — спросил Вольнов, не упав, а скорее просто припугнул меня.
Дурацкая шутка.
— Нет, не замужем. Отпусти, давай!
— Чёртово пойло! — ругался он.
— А нефиг пить и смешивать.
— Всегда нормально было, — ответил усмешливо он, держа меня за руку.
— Всегда?! По лицу видно, что не злоупотребляешь.
Но это реально – в нашем возрасте на лице образ жизни откровенно отображается. Что ешь, сколько нервничаешь и сколько спишь. А если побухиваешь, то это не скрыть даже под косметикой.
— Ника, не бросай меня. Пообещай! Я протрезвею. На речке!
— Не брошу, — решилась я, когда он посмотрел щенячьими глазами.
— Отлично, — Волька потащил меня из столовки. В коридоре неожиданно пошёл в сторону, приобняв меня. — Ого, Ник, смотри, кто это!
Мы, крадучись, начали обходить высокого мужика в чёрном пальто.
— А-а-а! — закричала я. — Это же Каса Куропаткин! Прячь баллончик с краской, Воля!
Мы дружно залились смехом, вызвав улыбку у мрачного типа. Он всегда таким был. Кто-то может считал его красивым, но для меня этот Куропаткин так и остался каким-то демоном спортивного зала этой школы.
Высокий, в идеально сидящем пальто. Черноглазый и с сединой в у́гольных волосах. Каса поднял палец, указывая на нас:
— Я поймал вайб, ребят. И вас я помню отлично.
— Мы тебя тоже не забыли, — сказал Волька утаскивая меня на выход. — Это засада и полное попадалово! Я уже не пью, а всё мутнее и мутнее мир перед глазами, — крепко сжимая мою руку шептал опечаленный Волька. — Ник, держи меня. Я окунусь и в себя приду.
— Давай, — весело скакала я рядом с ним.
Играла музыка из какой-то машины, тащили мясо, бежали с шампурами мимо нас.
После шумной вечеринки гости неспешно направились к берегу реки, погружаясь в тишину. Чуть оглушённые громкой музыкой, мы не слышали даже насекомых, а они были.
Воздух наполнен теплом и перегаром. Не все шли из школы на берег, но зато кто-то присоединялся к толпе.
Небо украшала россыпь мерцающих звёзд, лунный свет, высокие фонари у берега – это всё отражалось на воде, и сияющими дорожками трепетало.
Раньше этот посёлок был местом опасным, и девчонкам нельзя было ходить поодиночке. Данка так говорила, и её мама наставления всегда давала. Не могла сказать, что в городе было лучше, всё же от района зависит.