– Мне здесь очень нравится, – призналась девушка, – идешь по пляжу и чувствуешь некое умиротворение. Разве не чудесно?
– Возможно.
– Загорнов, ты не романтик!
– Романтик, романтик, вот вернемся домой, и я докажу тебе…
Он не договорил, у него зазвонил телефон. Он достал его из кармана. Посмотрел на дисплей и нахмурился.
– Кто это? – поинтересовалась Даша.
– Дмитрий, – буркнул Андрей и нажал на вызов. – Да, Димон, слушаю. Что? Нет, первый раз слышу. Нам никто ничего не говорил. Да нет. Когда? Хорошо. Учту. Да, конечно! Я же сказал!.. Не переживай. Позвоню. И ты, если что, держи нас в курсе. Работаю, я тебе вечером сообщу окончательный результат. Хорошо, договорились. Еще… Дима, спасибо, что позвонил.
Пока Андрей разговаривал с Дмитрием, Даша стояла рядом и наблюдала за тем, как меняется выражение лица Загорнова по мере разговора. Она не могла разобрать, что говорил Димка, хотя и стояла достаточно близко.
Коршунов звонить по пустякам не стал бы. Они попрощались довольно холодно. Даша хотела увидеть его, им так и не удалось встретиться после его выписки из больницы, но он сослался на занятость и отказался от встречи. Когда она услышала пренебрежительное: «Солнце мое, у меня накопилось много дел, надо разобраться с текущими вопросами», то испытала облегчение. Она еще не готова была к разговору с ним.
О разводе не было сказано ни слова.
Андрей тоже пока молчал и не торопил ее. Даша ценила его чуткость и понимание. Порой ей казалось, что прояви он нетерпение, она бы не выдержала, взорвалась и наделала глупостей, совершила бы необдуманные поступки, о которых со временем пожалела бы.
– Зачем звонил Димка? – спросила Даша, как только мужчины попрощались. Андрей задумчиво продолжал вертеть в руках мобильный телефон. – Что он хотел? Я так поняла, речь шла не только о работе.
– Да…
Андрей не спешил рассказывать.
Даше это не понравилось.
– Загорнов, в чем дело? Что сказал Димка?
– Балканов сбежал.
В лаконичности Андрею не откажешь.
– Что? – у Даши неприятно заныло в груди. – Как сбежал? Из-под стражи?
– Галина, как там ее по батьке, все-таки настояла на проведении судебно-психиатрической экспертизы. Подробностей Димка не сообщал, но эту чертову экспертизу проводили не в тюрьме, а в больнице. Именно из больницы Балканов и сбежал.
– А как же охрана? Конвой? Не отпустили же его без сопровождения?
У Даши задрожали ноги. Навязчивый страх перед человеком, который, глядя ей в глаза, сказал, что собирается ее убить, вернулся.
Андрей, заметив, что Даша занервничала, обнял ее.
– Конвой, конечно, был. Без сопровождения заключенных не выпускают из тюрьмы. Видимо, что-то пошло не так, и Балканову удалось убежать. Но не это главное.
– Андрей, о чем ты говоришь? – Даша вспылила. – Как это не главное? Ты понимаешь, что теперь я не смогу спокойно спать по ночам, думая, что этот сумасшедший в любой момент может к нам заявиться?
– Он не заявится, – спокойствию Загорнова можно было позавидовать.
– Почему ты так решил?
– Он погиб.
– То есть как погиб?
– Его сбила машина. Он убегал от ментов и попал под колеса грузовика.
– Господи…
Даша растерялась. Погиб человек. Ее враг. С одной стороны, она почувствовала облегчение, теперь никто не будет угрожать ее жизни, а с другой, она и в мыслях не могла допустить такой развязки.
В отличие от Балканова, она никогда не желала ему смерти.
Она вернулась в надежное кольцо рук Андрея и прижалась к нему.
– Что теперь будет? Я считаю, что правоохранительные органы должны были нам сообщить о смерти Балканова. Это не то обстоятельство, которое следует скрывать.
– Возможно, они нам звонили, но нас не было дома. Значит, позвонят позже. Но нас обязательно уведомят. Не волнуйся.
– Да я… Знаешь, Андрюш, я не знаю, как реагировать на все это, – призналась Дарья. – Я свыклась с мыслью, что Балканов причастен ко многим моим несчастьям. А теперь обвинять человека, которого нет… Это как-то не по-христиански.
– Ты православная?
– Я давно не была в церкви. Хотя, думаю, не помешало бы ее посетить. Может, на душе станет легче, – она слабо улыбнулась. – Сколько ни тверди об атеизме, который процветает в нашем обществе, в глубине души мы все верим в Бога. Мне иногда кажется, что христианство мы впитываем с молоком матери. Это заложено в нашем подсознании, и от этого никуда не деться. Просто кто-то признается в этом, а кто-то нет. Кто-то желает вспоминать, а кто-то нет. Это зависит от человека.
– А ты у меня, оказывается, маленький философ.