Более или менее вежливо, под тем или иным предлогом, но везде был отказ. Такова была американская реальность — прекрасно образованный негр не мог найти никакой работы ни в одном учебном заведении для негров. А ведь в то время, в конце XIX века с особой остротой стояла проблема обучения негров, общеобразовательный уровень которых был значительно ниже, чем у белых. Необходимо было срочно найти работу и потому, что Дюбуа возвратился в США с двумя долларами в кармане, у него не было состоятельных родных или друзей, которые могли бы оказать материальную поддержку. Помимо этого, молодой ученый должен был выплатить значительную сумму Фонду Слейтера согласно условиям контракта, который он подписал, получив от этого фонда стипендию для учебы в Берлинском университете.
Положение было поистине отчаянным, когда, наконец, пришел положительный ответ из Уилберфорского университета в городе Зинии, штат Огайо. Дюбуа предложили возглавить кафедру древних языков этого университета с окладом восемьсот долларов в год. Спустя короткое время пришло предложение из Института Линкольна, штат Миссури. За работу В качестве преподавателя древних языков и математики Дюбуа предлагали тысячу пятьдесят долларов в год. И наконец, третье предложение пришло от небезызвестного Букера Вашингтона из Института Таскиги, предложившего Дюбуа преподавать математику.
Дюбуа, оглядываясь на пройденную жизнь, вспоминая на склоне лет об этих полученных предложениях, писал, что трудно сказать, как сложилась бы его жизнь, если бы он принял предложение Букера Вашингтона. Но об этом не могло быть и речи хотя бы потому, что Дюбуа уже дал свое согласие на первое полученное им предложение.
В августе 1894 года Дюбуа выехал в Уилберфорс. Так началась его работа преподавателя и ученого, продолжавшаяся шестнадцать лет, та деятельность, которую он позднее назвал «настоящая работа моей жизни». Громкое название «университет» очень мало подходило для учебного заведения Уилберфорса. Это была небольшая духовная семинария, содержавшаяся на средства Африканской методистской церкви, являвшейся в то время крупнейшей общественной организацией американских негров.
Трудно, практически невозможно, было сочетать науку и религию. Дюбуа в этом убедился сразу же, как только приехал в Уилберфорс. О своем первом столкновении с церковниками он рассказывал так: «Однажды, желая ознакомиться с местными религиозными обычаями, я очутился среди молящихся студентов. Один из студентов, читавший молитву, в то время как остальные ему вторили, неожиданно, ни слова мне не говоря, воскликнул:
— Внемлите профессору Дюбуа, он будет читать молитву!
— Нет, не будет, — ответил я кратко».
Для церковной иерархии Уилберфорса эти слова прозвучали как святотатство. Разразился страшный скандал, естественным финалом которого должно было явиться увольнение строптивого профессора, не считавшегося с тем, что он преподает в духовном учебном заведении. И если Дюбуа остался в Уилберфорсе, то главной причиной этого являлось то, что он, не считаясь со временем и усталостью, самозабвенно отдавался работе. Он обладал огромной работоспособностью, беззаветно любил свое дело, был требователен и одновременно заботлив и внимателен к студентам. Лишиться такого профессора, к тому же обладавшего поистине блестящей научной подготовкой, было не в интересах университета.
Дюбуа остался преподавать в Уилберфорсе, но его прямота, нередко переходившая в открытую резкость, нежелание заискивать перед церковным руководством, пользовавшимся неограниченной властью, в конечном итоге создали для него невыносимые условия для работы.
Это случилось позднее, а пока Дюбуа со всей увлеченностью, на которую может быть способен только человек, верящий в большое значение своей деятельности, отдавался работе со студентами. Официально Дюбуа являлся руководителем кафедры древних языков, но в действительности ему пришлось преподавать не только греческий и латынь, но и немецкий и английский языки. В круг его обязанностей входило наблюдение за дисциплиной студентов и выполнение некоторых других административных функций. Не считаясь со временем, сверх и без того огромной учебной нагрузки, без какого-либо вознаграждения Дюбуа хотел преподавать студентам социологию. Но руководство университета и церковная иерархия ни в коей мере не разделяли энтузиазма молодого профессора, которому так и не удалось разбить предубеждение с их стороны к новой отрасли науки.
Среди студентов, с которыми занимался Дюбуа, были люди различных способностей, некоторые из них — очень одаренные от природы, но большинство, как правило, с очень слабой общеобразовательной подготовкой. Дюбуа писал, что среди студентов он обнаружил «такое же рвение, такую же жизнерадостность, такой же ум», как в Новой Англии или в Европе. Но специфические особенности духовного учебного заведения, мертвящая атмосфера, созданная в Уилберфорсе церковниками, вызывали резкие протесты Дюбуа, всегда питавшего отвращение к церковным догмам.
Успехи в общеобразовательных дисциплинах уравнивались с «моральным и религиозным» лицом студента, посещения церкви были регулярными и обязательными, запрещались «тайные общения» между мужчинами и женщинами и даже случайные встречи на университетских спортивных площадках.
Нет, это была обстановка, ни в коей мере не подходившая для Дюбуа. Помимо всего прочего, в Уилберфорсе периодически собиралась верхушка негритянской церковной иерархии, епископы и будущие епископы. И если кто из преподавателей хотел укрепить свое положение, он должен был искать покровителей среди духовенства, внимательно следить за внутренней борьбой и интригами, которые раздирали эту церковную верхушку. Дюбуа чувствовал себя чужаком в этой среде, и церковное руководство Уилберфорса терпело его до поры до времени, отдавая должное его высокой профессиональной подготовке, педагогическому таланту и исключительной добросовестности.
Здесь, в Уилберфорсе, Дюбуа нашел свое личное счастье. Во время работы в этой духовной семинарии он познакомился с Ниной Гомер, отец которой работал поваром в одной из гостиниц, а покойная мать была уроженкой Эльзаса. В мае 1896 года Дюбуа женился и поселился с молодой женой в Уилберфорсе, отгородив в мужском общежитии двухкомнатную квартиру, отнюдь не похожую на апартаменты профессора; спальня выходила окнами в овраг, а для того чтобы попасть в «гостиную», надо было пройти через общий зал общежития. На лучшие жилищные условия Дюбуа не мог рассчитывать, так как его материальное положение было довольно стесненным. Надо было выплачивать долг Фонду Слейтера, питаться, одеваться, покупать книги, и все из скромного оклада в 800 долларов в год. Причем жалованье выплачивалось очень неаккуратно, и нередко приходилось ловить казначея и воздействовать на него самым решительным образом, чтобы получить положенную сумму.
Серьезные неприятности доставляли Дюбуа напряженные отношения, сложившиеся у него с епископом Арнеттом, который являлся некоронованным властелином Уилберфорса. С присущей ему прямотой и решительностью Дюбуа выступил против назначения сына епископа преподавателем. «Бен Арнетт-младший, — вспоминал Дюбуа, — так и не стал преподавать в Уилберфорсе. Но победил и епископ. Свой высокий пост он занимал пожизненно, и тот, кто ему не нравился, недолго мог удержаться в Уилберфорсе. Епископ уступил моему свирепому, безудержному натиску, но я прекрасно понимал, что дни мои в Уилберфорсе сочтены».
Дюбуа не мог использовать в Уилберфорсе свои знания, ему не удалось реализовать планы по изучению социологии негров, многие его начинания наталкивались на глухую стену равнодушия, а нередко и прямого противодействия. Разочарования Дюбуа в связи с этим были тем более тяжелыми, что при надлежащей постановке дела в Уилберфорсе можно было добиться очень многого. Потенциальные возможности этого учебного заведения были исключительно велики, так как Уилберфорс в значительной мере был духовным центром для всех негров США. Сюда ехали учиться негры из южных и северных штатов, с побережья Атлантического и Тихого океанов.
Осенью 1896 года Дюбуа пригласили на пятнадцать месяцев помощником преподавателя в Пенсильванский университет в Филадельфии. Дюбуа должен был заниматься с неграми — студентами университета изучением своего любимого предмета — социологии. К этому времени он уже опубликовал свою первую книгу по истории американских негров и был в определенной мере известен как человек, получивший широкое и разностороннее образование. Приглашение Дюбуа в Пенсильванский университет являлось признанием его научных и педагогических заслуг. И он принял это приглашение с тем большим удовлетворением, что представлялась возможность заняться социологией. Определенную роль играл и фактор материальный. Переход на работу в Пенсильванский университет, где ему предоставили жалованье в 900 долларов в год, несколько улучшал его финансовое положение. А эта проблема стояла тогда для Дюбуа с особой остротой, так как женитьба потребовала дополнительных расходов.