АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ (посмотрел на Ксению Александровну). После долгих раздумий я решил принять предложение адмирала.
ОЛЬГА АЛЕКСАНДРОВНА. Вы уезжаете всей семьей?
АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ. Нет, я уезжаю с сыном Андреем и невесткой Елизаветой. Ксения Александровна отказалась с нами ехать.
КСЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Я остаюсь с тобой, мама.
АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ. Было бы очень разумно, если бы и государыня императрица отплыла с нами. Король Георг Пятый готов предоставить царской семье убежище в Англии. Но насколько я понял…
МАРИЯ ФЕДОРОВНА. Я уже отклонила предложение адмирала Кэльторна. В Европе царит атмосфера бесполезных сожалений и вечных споров. Я остаюсь в России.
АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ (неуверенно.) Я думаю, что сейчас за границей лучше, чем в России, в смысле порядка и государственных дел.
ФЕЛИКС. И что вы будете делать в Европе, Сандро?
АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ. Мне нужно уехать, чтобы представить в Париже доклад о положении дел в России. Там скоро должна пройти мирная конференция в Версале.
ПЕТР НИКОЛАЕВИЧ. Как ты можешь делать доклад о положении дел в России, если ничего об этом не знаешь?
АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ. Ну кое-какую информацию я собрал. Никакие ветры не смогут погасить пламя русско-французской дружбы. Вся Европа нам поможет.
КСЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Всякий любит свое Отечество. Но мы, русские, любим его по-другому, по-своему теплее и глубже. Русские люди сами скажут свое слово и возродят Россию.
АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ. Если бы я мог начать жизнь снова, я начал бы с того, что отказался от великокняжеского титула и стал проповедовать необходимость духовной революции.
МАРИЯ ФЕДОРОВНА. Я думаю, что в этом случае вы бы подверглись преследованию со стороны служителей православной церкви. В Библии есть все. Никакой духовной революции не надо.
КУЛИКОВСКИЙ. Вы, Сандро, думаете в данный момент о себе, а не о Родине. Родина же требует к себе служения настолько жертвенно чистого, что малейшая мысль о личной выгоде омрачает душу.
МАРИЯ ФЕДОРОВНА. Любовь к Родине по силе своей близка к любви к Богу. Прощайте, Сандро.
Александр Михайлович, поклонившись, уходит.
Картина седьмая
Через шесть месяцев. Апрель 1919 года. Гостиная дворца «Дюльбер».
Мария Федоровна, сидя в кресле, вяжет.
МАРИЯ ФЕДОРОВНА. Ну вот, кажется, шапочка для моей правнучки Иришки готова.
КСЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВНА (подходит к Марии Федоровне и берет шапочку в руки). Мама, ну здорово у тебя получилось. Ты прямо Марья-искусница.
МАРИЯ ФЕДОРОВНА. Ладно тебе. Есть ли новости от Сандро?
КСЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Да, живет в отеле в Париже и пишет статьи для журналов по морской тематике.
ОЛЬГА АЛЕКСАНДРОВНА. У него, кажется, была отличная библиотека, посвященная военному флоту.
КСЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Да, почти двадцать тысяч томов. Он считал ее крупнейшей в Европе. Многие книги собраны с большим трудом, после долгих и упорных поисков.
МАРИЯ ФЕДОРОВНА. И где она сейчас?
КСЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Советы превратили наш дом в Петрограде в клуб коммунистической молодежи. И где сейчас все эти книги, я не знаю.
МАРИЯ ФЕДОРОВНА. Уже апрель, а настроение не весеннее.
ОЛЬГА АЛЕКСАНДРОВНА. Да, тревожно. Немцы ушли из Крыма, англичане дальше Севастополя носа не показывают, а армия генерала Боровского слишком малочисленна.
КСЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Боже мой, когда же эта война закончится и настанет спокойствие?
ОЛЬГА АЛЕКСАНДРОВНА. Война и революция научили нас ценить многие вещи, когда их теряешь.
Распахивается дверь, и в комнату входит красивый молодой человек в морской форме Британского флота. С ним сопровождающий матрос. Он обращается к Марии Федоровне.
РОБСОН. Good afternoon, Your Excellency. Let me introduce myself. Captain Robson of the British Royal Navy.